Принцесса пепла - Лора Себастьян

ПРИНЦЕССА ПЕПЛА

Продолжение следует...

УДК 821.111-31-053.2

ББК 84(4Вел)-44

С28

Laura Sebastian

ASH PRINCESS

Text copyright © 2018 by Laura Sebastian Jacket art copyright © 2018 by Billelis

Себастьян, Лора.

C2 8 Принцесса пепла / Лора Себастьян.—Москва: Эксмо,

2020. — 480 с. — (Young Adult. Наследница пламени).

ISBN 978-5-04-093158-3

Лора Себастьян — необычайно талантливая писательница. Ее дебютный роман «Принцесса пепла» был продан в 15 стран мира задолго до выхода первой книги в свет!

Один из самых ожидаемых фэнтези-романов 2018 года!

Мать Теодосии, Королеву пламени, убили, а ее страну завоевали. В один день девушка лишилась и семьи, и трона, и даже своего имени. Отныне ее все зовут Принцессой пепла. Унизительный титул, который она вынуждена носить вместе с пепельной короной, пачкающей лицо и одежду. Оказавшись во власти жестокого кайзера, Теодосия пытается выжить и не сойти с ума, ведь за малейшую провинность ее сурово наказывают. А если армия узурпатора терпит поражение, девушке достается еще больше плетей. Но когда кровожадный кайзер принуждает Теодосию совершить убийство близкого человека, девушка решает восстать. Она единственная надежда Астреи и ее богами забытого народа. Чтобы сражаться, у Теодосии есть острый, как клинок, ум и сила, что не всегда завоевывается на поле боя...

УДК 821.111-31-053.2 ББК 84(4Вел)-44

© Ефимова Е., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление.

ISBN 978-5-04-093158-3 ООО «Издательство «Эксмо», 2020

ПРОЛОГ

В последний раз моим настоящим именем назвала меня мать перед смертью. Мне было всего шесть; рука мамы полностью накрыла мою маленькую ладонь и сжала так крепко, что от боли я почти не замечала происходящего вокруг. Так крепко, что я почти не замечала прижатое к ее горлу серебристое лезвие кинжала и страх в ее глазах.

— Ты знаешь, кто ты, — сказала мне мама. Голос ее не задрожал даже после того, как кровь потекла из пореза на шее. — Ты — единственная надежда нашего народа, Теодосия.

А потом маме перерезали горло, и мое имя у меня отняли.

ТОРА

Тора!

Я оборачиваюсь и вижу, что по раскрашенному золотой краской дворцовому коридору ко мне на всех парах летит Крессентия: на хорошеньком личике играет милая улыбка, подол розовой шелковой юбки развевается, как парус.

Следом из последних сил поспешают две худенькие служанки в платьях из домотканой материи.

«Не смотри на их лица, не смотри», — твержу я себе. Больно видеть их пустые глаза и бледные от недоедания губы.

Больно видеть, как сильно эти девушки похожи на меня — та же смуглая кожа, такие же темные волосы. Когда я гляжу на них, голос, звучащий у меня в голове, становится громче, а если он делается таким громким, что вырывается наружу через рот, кайзер гневается.

Пока я не злю кайзера, он позволяет мне жить — я давно научилась следовать этому правилу.

Итак, я смотрю только на свою подругу. С Кресс всегда легко и просто, она несет свое счастье миру, подобно излучающему тепло солнцу. Кресс знает, что я более чем кто бы то ни было нуждаюсь в этом те-

пле, поэтому без колебаний подходит ко мне вплотную и хватает за руки.

Она всегда свободно выражает свои чувства — дар, доступный очень немногим. Кресс никогда не теряла тех, кого любила; воздушная, по-детски невинная красота останется с ней даже в старости; ее изящные черты лица никогда не омрачала гримаса скорби, а огромные, ясные глаза никогда не видели никаких ужасов. Светлые, почти белые волосы подруги заплетены в перекинутую на грудь длинную косу, украшенную десятками живых камней; в витражные окна дворца льется солнечный свет, и в его лучах камни вспыхивают и переливаются всеми цветами радуги.

На камни я тоже не могу смотреть, но всё равно их чувствую. Все мое существо тянется к ним, меня манит их сила, но получить эту силу я, разумеется, не могу. Не стану даже пытаться, потому что не смею.

Когда-то, еще до того как Астрею завоевали кей-ловаксианцы, эти камни являлись священными предметами

Живые камни добывали в пещерах, раскинувшихся под четырьмя главными храмами — по одному на каждого главного бога или богиню. Пещеры являлись сосредоточением божественной власти, поэтому их пронизывала магия, и камни впитывали и накапливали эту энергию. До Вторжения верующие, посвятившие себя тому или иному богу или богине, проводили по нескольку лет в этих пещерах, служа божествам, и если показывали себя достойными, бог или богиня даровали этим избранным благословение и силу. Впоследствии такие люди — их называли Защитниками, — использовали полученные дарования, служа Астрее.

Находились и отверженные, на которых выбор богов так и не падал; это случалось не часто, раз или

два в год; такие несчастные в конечном итоге сходили с ума и вскоре умирали. Все верующие понимали, что риск велик, и шли на него осознанно.

Носить гордое звание Защитника непросто, оно сопрягалось с большой ответственностью.

Но всё это было давным-давно. В другой жизни.

После Вторжения кайзер приказал разрушить храмы и отправил десятки тысяч порабощенных жителей Астреи в пещеры, добывать живые камни. Теперь люди оказались вынуждены жить вблизи источника божественной силы не по собственной доброй воле, а по принуждению. Не чувствуя в себе призвания к служению, люди не могли выносить магической мощи; очень быстро их настигало безумие, а потом и смерть.

Богачи платили целые состояния за возможность с ног до головы обвешаться живыми камнями, даже не произнося имен богов. Для нас это страшное кощунство, а для кейловаксианцев в порядке вещей.

Кейловаксианцы не разделяют нашей веры, но если человек не получил благословения богов, не провел долгое время под землей, он не получит и сотой доли той силы, которой владели Защитники, и не важно, сколько живых камней он на себя нацепит. Мощи вплетенных в косу Кресс водных камней хватило бы тренированному Защитнику для создания полноценной иллюзии, способной полностью изменить его внешность, но в случае с Кресс камни лишь делают ее нежную кожу сияющей, добавляют румянца щекам и придают еще больше блеска золотистым волосам.

«Камни красоты» — так кейловаксианцы называют наши живые камни.

— Отец прислал мне книгу стихов из Лаэра, — говорит Кресс. В ее голосе проскальзывают напряженные нотки — так всегда происходит, если