Дихотомия - Игорь Шамин

Дихотомия

Глава первая, в которой звонко стучат сапоги

Сегодня был самый важный день в году. Один из тех, что в одночасье мог изменить жизнь маленького человека большого города, если улыбнётся госпожа удача или отвернётся злой рок. Каждый надеялся, что сегодня именно такой день.

— Имя! — рявкнул Страж, пытавшийся не проткнуть журнал остро заточенным карандашом.

По нетерпеливому взгляду окружающих я сообразил, что обращаются ко мне. Когда становишься свидетелем бесконечной бюрократии Стражи города Люмерион, то начинаешь думать, что она происходит без твоего участия. Именно в этот момент она проявляется больше всего, и неизменно, по отношению к тебе.

Собравшись с духом, я произнёс набор букв, отчеканенный мной за три часа ожидания:

— Демиан, сэр! Демиан Тэнрок, сэр! — выпалил, встав по стойке «смирно».

Позади раздался сдавленный смех. До слуха долетел стук сапог: очередь стала больше.

— Я тебе никакой не сэр! Проходи в зал осмотра и не задерживайся!

— Так точно, сэр, — от избытка волнения подлил масла в огонь, и пока не разгорелся пожар, покинул возмущённого представителя закона.

К слову, закон в Люмерионе был один: если Страж утверждает, что ты преступник, и предлагает сдаться, то, значит, даже мысль, что ты невиновен, уже трактуется сопротивлением при задержании. Тем более, если виновный взаправду ничего не совершал. Дело маленького человека пройти в камеру, пока буква закона выписывает кренделя в личном досье. И чем меньше гражданин доставляет проблем, в особенности потенциальных, тем меньше плохих слов успевает отметиться острым карандашом представителя власти. Именно поэтому каждый житель большого города в душе своей мечтал стать Стражем. Это была карьера с высоким порогом вхождения, но с не менее высоким шансом на лучшую жизнь. Для многих это был единственный шанс если не на лучшую, то на долгую жизнь. Примкнуть к группе сильных, облачиться в знамёна, заручиться поддержкой Закона и Короля, означало на очень короткой дистанции подняться на головокружительную высоту, заполучить единственную надежду вырваться из творящегося хаоса. В особенности для таких, как я…

— Вид магии? — утомлённо бросил следующий Страж, встречающий в комнате осмотра, что противоречило названию самого места, ведь помимо визуальной оценки вас заставляли вывернуть карманы, рукава, продемонстрировать подошву обуви и задрать кофту на предмет скрытого оружия. Процедура совершенно бессмысленная, ведь чтобы победить боевого мага холодным оружием, необходимо обзавестись такой силой, что оружие становится безобидной игрушкой в руках младенца.

— Какая магия? — не повышая тона, повторил Страж, чьё терпение граничило с безразличием. В горле запершило. В такие моменты окружающие думали, что перед ними немой, и жестами пытались объяснить необходимое.

Нет, я расслышал. И да, я прекрасно понимал, о чём идёт речь. Просто боялся произнести это вслух. А вернее, оттягивал до последнего момента.

Страж терял терпение: бледные щёки приобрели розоватый оттенок.

— Или сообщай вид магии, или проваливай! Позади тебя толпа, готовая любого разорвать на Испытании, — выругался тот, нервно посматривая на часы, будто в ненормированном рабочем дне виноват я.

В глазах Стражей, конечно, именно такой человек и был виноват во всех смертных грехах. Особенно в нарушении городских законов, на которые было наступить легче, чем на битое стекло в заброшенном доме. Вот только стекло достать из стопы можно, а вот невиновного из тюремных камер…

Страж размял веки, провёл ладонью по щекам, а затем глубоко выдохнул.

— Что на этот раз? Вызов дождя в помещении, управление пылью, предсказание на минуту вперёд и последующий паралич на полчаса? Не томите, позади вас изнывают такие же гении, коих не видел свет…

— Моя магия… – неуверенно начал я, спотыкаясь у слова, предательски терявшегося в окружающем шуме. То были возмущения позади. В очереди самые стойкие теряют терпение. А в очереди, длившуюся день, даже родной брат станет непереносим на дух. Поэтому семей здесь обыкновенно не было: кто же захочет проходить Испытание рука об руку со своей роднёй? К таким доверия куда меньше, чем к первому встречному. Тот хотя бы слабостей ваших не знает.

— Ну? — промелькнул карандаш в руке.

— Теневая… Магия Тени.

Раздался хруст: карандаш сломался. В зрачках блеснул Свет.

— Вам что, мёдом здесь намазано? — пробурчал служитель. — Уже второй за мою смену. И слепому видно, что Теневые маги не способны стать Стражами.

— Но… до этого никто ведь и не пробовал…

— И правильно! Такие, как вы, если уж уродились… Сидите и помалкивайте. Нет же, потянуло мотыльков к фонарю!

Страж продолжал причитать, выстругивая новый карандаш. Блеснул нож. Чиркнул грифель по белоснежной бумаге. Я, наконец, получил пропуск. Иные называли его — билетом в один конец. Почти как лотерейный, он, хоть, и давал шанс на лучшую жизнь, но куда с большей вероятностью обрывал её. А потому каждый получал пропуск, надеждой заглушая страх.

Но ненадолго — до следующей комнаты.

Вспотевшими ладонями сминая пропуск, я прошёл к чистилищной. Чистота в ней достигалась в первую очередь высоким напором воды. Вот только никто не говорил, что комната будет общая. Без таких излишек, как разделения на мужчин и женщин, также удобная первым, как неприятная вторым. Но, вглядевшись в лица кандидатов, я мгновенно прочёл их мысли: ни тени смущений, один лишь страх. Даже смотрелись они как скот, который ведут на закланье собственные ноги, ведь первая же фраза, которую вы слышали у порога Испытания — «добровольное участие». Вот только никто от хорошей жизни на такое по доброй воле не пойдёт. Крайняя нужда, вот та воля, что оказывалась сильнее страха. А уж если дело касалось семьи… Например, родной сестры, вынужденной за гроши протирать столы в замызганной харчевне, или стареющей матушки, выпрашивающей милостыню на пыльных улицах. Здесь уж выбирать не приходится…

Отбросив гнетущие мысли, я стянул с себя холщовую кофту. Неуклюже выбрался из широких штанов, никогда не сидевших на мне впору. Соскоблил ботинок, приветливо улыбнувшийся оторванной подошвой перед тем, как со стуком упасть на плиточный пол, и наконец, давшееся мне труднее всего — сбросил бельё.

— Это что за приватный танец? — прохрипело прямо над моим ухом.

Вздрогнув, я отскочил в сторону, налетев на какого-то парня. Тот поспешил извиниться, хотя даже ему было ясно, что виноват я.

— Встаём в шеренгу, спиной ко мне! Сейчас каждый узнает, что значит быть чистым, как Свет, на который вы, грязные