Сокровища Зазеркалья - Варвара Кислинская

Сокровища Зазеркалья

Варвара Кислинская

Часть первая

ПРОРИЦАТЕЛЬ

Ты шел как бык на красный свет,

Ты был герой, сомнений нет.

Никто не мог тебя с пути свернуть.

Но если все открыть пути,

Куда идти и с кем идти?

И как бы ты тогда нашел свой путь?

      Андрей Макаревич «Барьер»

Серебряная леди Маргарита

Я рисую коридор, который так не хотела рисовать. Большая глупость – игнорировать требования своего подсознания. Впредь никогда в жизни так не поступлю. В своей долгой-долгой эльфийской жизни. С ума сойти! Оказывается, я – юная. В силу этой юности можно даже простить себе нелепую ошибку. Нет, ну что бы мне, в самом деле, нарисовать этот коридор! Как бы все было проще! Но как же, мне он не нравился, я боялась, что это бред архитектора. Самоуверенная дура. Теперь вот рисую. Все равно пока нечего больше делать.

Гектора эта идея не вдохновила. Он предпочитает знать, что если в коридоре кто-то появился, значит, этот кто-то воскрешен моей магией. Действительно, одно дело бежать сюда, чтобы помочь кому-то дезориентированному, мягко говоря, необычным попаданием в Библиотеку, и совсем другое – встречать пришельца из иного мира.

Странный он, этот Гектор. Я бы решила, что он мизантроп (не знаю, применимо ли такое определение к волшебным народам), если бы не Рената, Грэм, Хандариф и все остальные, кто его окружает. Они его друзья? Похоже на то. И еще, похоже, они его любят. А он – их. Чудно. Я тоже их всех люблю. Но мне положено, я их рисовала. И очень долго считала, что все они – плоды моей фантазии. А вот Гектора не видела. Как мне объяснили, потому, что он – человек. Интересно, а если теперь его нарисую, он тоже получит защиту? Хотя я не умею рисовать людей. Жаль. Мне бы хотелось сделать это для него. В принципе, он мне даже нравится. Ну, или мог бы нравиться, удели он мне чуть больше времени. Из всех, кого до сих пор здесь встретила, он – единственное новое лицо. Остальные – мои модели. Может, именно поэтому он вызывает у меня такой интерес.

Вообще-то, сейчас всем не до меня. Кроме двух приставленных ко мне охранников, уже часа два не говорила ни с кем больше. В основном, все заняты эвакуацией насильно согнанных сюда людей. Часть гарнизона крепости отправилась в погоню за сбежавшими после смерти Энгиона эльфами. В глубине коридора слышны приглушенные голоса магов-тюремщиков, как их здесь называют. Даже Рената, артефактер, нашла себе какое-то занятие. А я пока ничем не могу помочь. Слишком мало понимаю в происходящем.

Жаль, что охранять меня приставили не болтливых умненьких близнецов-эльфов, а молчаливого гоблина Риоха и недалекую юную ундину Мирезию. Не самая совместимая, судя по всему, пара. Будь Риох один, мне, наверное, удалось бы его разговорить, но стоит открыть рот, как в ответ даже на самый простой вопрос Мирезия начинает болтать без умолку, и гоблин замыкается. Поэтому, я предпочла заняться рисованием.

Конечно, гораздо важнее сейчас нарисовать проход в собственную квартиру, или в кабинет Павла, но этот коридор снился мне слишком долго, я просто обязана сначала избавиться от наваждения. А проход нарисую. Обязательно. Почему-то мне кажется, что должно получиться. Если уж я смогла увидеть этот мир, то тот, в котором прожила почти шестьдесят лет, наверняка сумею оживить на бумаге.

Вот, собственно, и все. Коридор на рисунке приобретает объем и вспыхивает золотистым свечением. Сейчас я могу сделать шаг в рисунок и выйти с другой стороны – я ведь и так в вернисаже. Беру ластик и аккуратно стираю один изгиб завитка тяжелой кованой рамы зеркала. Рисунок снова становится плоским.

Еще пару мгновений любуюсь своим творением, потом задумываюсь. И куда теперь податься? Собственная никчемность ужасно раздражает. Не для того я сюда пришла. Убогой и ненужной я была в родном мире, хотя и там сумела придать своей жизни хоть какую-то значимость. Так почему же здесь Серебряная леди, защищающая жизни, вынуждена наблюдать с берега за стремительным потоком бурной деятельности? Не хочу и не буду.

- Господа, - обращаюсь я к своей охране, - сделайте милость и, как старожилы этого мира, расскажите мне по секрету, чем я все-таки могу быть полезна. Я вообще-то не только рисовать умею.

- Что вы, миледи, - тут же начинает тараторить ундина, видимо совсем отяготившись получасовым молчанием, - вам пока не следует выходить из Библиотеки. Ведь еще не все враги пойманы, это же опасно для вас. А в самой крепости есть сейчас дела только для магов. И вообще Серебряной леди совсем не обязательно что-то делать. Вы и так столько сделали для всех нас!..

Нет, вы понимаете, да? Мне, оказывается, ничего делать не обязательно. Я, видите ли, уже все сделала. И что мне теперь, рукоделием заниматься? Извините, не умею. Для меня даже пуговицу пришить, и то проблема. Так что, не дождетесь. И рисованием я теперь буду заниматься только по собственному желанию. После долгого, тщательного и вдумчивого исследования очередной кандидатуры на бессмертие. Вот, например, прежде чем рисовать эту самую Мирезию, я бы, знай, что она собой представляет, сто раз подумала. Она же, наверное, когда-нибудь замуж выйдет. Это же получается, несчастный супруг ее даже придушить не сможет, чтобы заткнуть. Она ж воскреснет и пойдет тарахтеть еще больше. Ужас какой! Да ее же только из вящего человеколюбия... то есть ундинолюбия рисовать не стоило.

- Стоп! – я так громко прерываю поток словоизлияний Мирезии, что она вздрагивает, а по физиономии гоблина, кажется, скользит ухмылка.

- Миледи? – растеряно хлопает она ресницами.

- Мирезия, дорогая, сделай мне одолжение.

- Все, что прикажете, миледи, - я невольно кривлюсь от ее подобострастного тона.

- Позволь ответить на мои вопросы Риоху. И впредь я буду тебе очень признательна, - сознательно добавляю металла в голос, - если ты не станешь мне указывать, что мне надо, а что не надо делать. Я ясно выразилась?

- Простите, миледи, - шепчет ундина, напуганная моим тоном.

- Риох, скажи мне, пожалуйста, чем бы ты сейчас занимался, если бы не охранял меня? – приступаю к допросу.

- Миледи? – гоблин явно удивлен такой постановкой вопроса.

- Ты маг? – что сейчас делают маги и воины, я приблизительно знаю,