Гиперборейский Ключ - Александр Самсонов

Блестящее острие длинного рога стремительно приближалось к замершему охотнику. Пять шагов. Четыре. Три…

Звонкий протяжный звук, похожий на пение трубы, вырвался из оскаленной пасти и тотчас оборвался на пронзительной ноте. С треском ломая ветви, тяжелая туша хищника рухнула в замаскированную ловушку. Глухой удар, болезненный всхлип, и над опушкой леса наступила тишина, изредка нарушаемая шорохом осыпающейся земли.

Охотник вытер с лица пот и осторожно приблизился к краю ловчей ямы. Присмотрелся, устало вздохнул. Свою часть дела он выполнил. Самый сильный и опасный хищник континента, не подавая никаких признаков жизни, неуклюже висел на заостренных кольях, вбитых в твердое дно ловушки.

За спиной послышались шаги, и вкрадчивый голос произнес:

— Неужто сам Адский Пастух попался таким примитивным образом?

— Мне повезло, — не поворачивая головы, ответил охотник. — Сделай он шаг чуть пошире, нам не пришлось бы сейчас разговаривать, а чудовище утолило бы голод.

Носатый карлик, закутанный в серую накидку служителя Лабиринта, семеня короткими ножками, обошел охотника и с опаской заглянул вниз.

— Bay! — радостно воскликнул он. — А Зверь-то и в самом деле черного окраса.

— Ну и что? — безразличным голосом спросил охотник.

— Что, что? — насмешливо передразнил носатый. — За рог черной твари жрецы Лабиринта простят все прегрешения и вдобавок сделают богатыми.

— Мне чужие богатства ни к чему.

— Зато мне прощение необходимо. Пора вновь приобщиться к благодати Создателя Всего Сущего.

— Приобщайся.

Несмотря на равнодушный тон, охотник с трудом сдерживал желание спихнуть носатого колдуна в ловчую яму. За десять дней выслеживания Зверя и подманивания его к заблаговременно подготовленной ловушке заносчивый карлик его достал. Не раз появлялось желание плюнуть на все и вернуться домой, но договор, заключенный старейшиной рода, не позволял вернуться, не выполнив условий сделки. Теперь, когда Зверь убит, можно возвращаться. Обязательство выполнено. Зачем ему понадобился Адский Пастух, говорливый колдунишка так и не сказал. Однако и без того было ясно, что какие-то части тела Зверя необходимы для его мерзостных обрядов. Но это уже его не касается.

Охотник медленно развернулся и неторопливо направился в лес. Что станет делать колдун с убитым Зверем, его не интересовало. За спиной слышались шорохи осыпающейся земли и радостное бормотание карлика, но все это уже в прошлом. Пора идти домой, здесь нельзя больше задерживаться. Кому, как не ему, лучшему охотнику племени, знать, что Адские Пастухи редко охотятся в одиночку и всегда жестоко мстят за гибель своих сородичей.

— Где ты это достал? — В голосе главного шамана Серебряной долины прозвучало искреннее удивление.

— Нашел.

Шаман недоверчиво поглядел в глаза мнущегося у входа в шатер молодого соплеменника. Взгляд юноши был чист и ясен.

— Нашел? Сомнительно. Просто так рог Адского Пастуха на дороге не валяется. Тем более черного. Один раз в сто лет появляется на свет Зверь черного окраса. Вон видны иссиня-черные ворсинки по окружию широкого основания кости, а по краям неровного обреза сохранились бурые разводы высохшей крови.

— Этого Зверя убили совсем недавно, и я не слышал о таком событии.

— Сказать было некому. — Худощавый карлик приблизился к шаману и шепотом добавил: — На границе Великого Болота я нашел разорванные останки разумного существа. Кто это был на самом деле, разобраться не смог. Следы Зверя там везде. Втоптанные в землю кусочки плоти, обрывки серой одежды и сумка, в которой лежало это.

— Хорошо. — Тревога в сердце шамана растаяла.

— Значит, второй Зверь успел насладиться местью. Надеюсь, что путь его не лежит в нашу благословенную долину. А теперь слушай. О твоей находке никому ни слова.

— Почему? — Длинный нос карлика удивленно шевельнулся.

— Даже самая малейшая молва об этом может принести страшные беды. Алчущие завистники, фанатичные последователи черных культов, да и сам Адский Пастух — мало ли кто, привлеченный твоей находкой, может появиться в долине. От всех них, кроме бед, ожидать нечего. Теперь иди и молчи.

Оставшись в одиночестве, шаман еще раз осмотрел рог самого страшного зверя Гиперборейского континента. Затем аккуратно завернул его в кусок полотна и спрятал среди магических вещей, лежавших в обитом медными полосами и защищенном заклятиями сундуке.

Что нужно сделать с неожиданной находкой, старший шаман Серебряной долины знал. Только вот зачем жрецам Лабиринта нужна эта кость, он только догадывался, и эта догадка наводила на грустные мысли.

Мелкий песок, специально привезенный с восточного берега Большого Соленого озера, подсыхал на куске расстеленной мягкой материи. Клей, сваренный из моллюсков, водящихся только на островных отмелях Южного океана, надежно прикреплял мельчайшие песчинки к поверхности материала. Лишь когда с помошью пилы и специальных резцов рогу придали необходимую конфигурацию, начался процесс полирования. Чуткие пальцы мастера притирали полоски с наждачным покрытием к хрупкой поверхности. Никаких грубых усилий — только мягкие нежные движения от основания к концу. Так длилось несколько дней. Затем вымачивание в специальном растворе, секрет которого знали избранные. Спустя две недели кость приобрела упругость и глубокий матовый белый цвет. Дальше наступила очередь самого умелого мастера-жреца. Не торопясь, учитывая фазы луны, положение солнца на небосводе, шепча молитвы Создателю, он наносил священные узоры на гладкую поверхность рога. Мягкая кисточка, удерживаемая крепкой рукой, скользила по бледной кости, и бесцветный раствор, приготовленный храмовым колдуном, мгновенно впитывался в твердую поверхность. По окончании работы перед глазами старшего жреца явился витой костяной жезл с круглым набалдашником на конце.

Наступил день весеннего равноденствия. Солнце поднялось в зенит, когда на специальном треножнике закрепили костяной жезл. Кивок старшего жреца, и собравшиеся в сердце святилища жрецы Лабиринта начали петь. Громкие слова молитвы Создателю Всего Сущего, богам-покровителям ремесел, четырем стихиям и природным силам и вновь Создателю звучали, не прерываясь, три дня и три ночи. Только когда солнечный луч разбился о навершие жезла семицветной радугой, старший жрец поднял руку. Песнопения умолкли.

Священнослужители всех рас, поклоняющихся Создателю Всего Сущего — главному богу Гиперборея, почтительно склонили головы. Красновато-розовые глаза упырей-кровососов из западных лесов, раскосые — карликов, обитающих севернее Великого болота, круглые плошки ренегатов-полканов, ушедших из северных лесостепей, белесые глазки зеленых пещерников, обитателей Серединного хребта, опустились на утрамбованную ногами тысяч паломников землю. Во всех них читались усталость и надежда. Все ждали чуда.