Кибершторм - Мэтью Мэзер

Челси, Нью-Йорк

– В какое удивительное время мы живем!

Я внимательно осмотрел кусок обуглившегося мяса, который держал в руке.

– В удивительно опасное! – глотнув пива, рассмеялся Чак, мой сосед и лучший друг. – Отлично сработано. Она, наверное, внутри еще не оттаяла.

Качая головой, я положил горелую сосиску на край гриля.

Неделя перед Днем благодарения выдалась необычно теплой, и поэтому в последнюю минуту я решил устроить барбекю на крыше нашего складского комплекса, переделанного под жилье. Утром мы с моим двухлетним сыном Люком обошли соседей (мало кто из них уехал из города по случаю праздника), раздавая приглашения.

– Не смей ругать мою стряпню, а про эту тему даже не начинай.

Вечер выдался роскошным – солнечным и теплым. С нашего семиэтажного «насеста» открывался прекрасный осенний пейзаж: красные и золотые кроны деревьев, растущих по берегам Гудзона, а за ними – шумный город. Я прожил в Нью-Йорке уже два года, но его энергия не переставала меня возбуждать. Я огляделся, втайне гордясь тем, что на нашу скромную вечеринку пришло тридцать человек.

– Значит, по-твоему, вспышка на Солнце планету не уничтожит? – Чак, лежащий в шезлонге, удивленно поднял брови.

Из-за южного акцента даже самые страшные слова в его устах звучали словно песня, а сам он – в рваных джинсах и майке «Ramones» был похож на рок-звезду. Образ дополняли карие глаза, насмешливо глядящие из-под копны светлых волос, и двухдневная щетина.

– Именно эту тему я и прошу тебя не поднимать.

– Я просто хотел…

– Ты всегда говоришь о катастрофах. – Я закатил глаза. – А мы только что пережили один из самых удивительных переходных периодов за всю историю человечества.

Я потыкал в сосиски, и над грилем снова взметнулись язычки пламени.

Тони, один из наших консьержей, стоял рядом со мной – в рабочей одежде и галстуке, но, по крайней мере, без пиджака. Плотный смуглый итальянец, такой же коренной житель Нью-Йорка, как и старые «Доджерс», – и его акцент не давал вам об этом забыть. Он всегда готов прийти на помощь и обладает неисчерпаемым запасом шуток. Люк, как и большинство людей, влюбился в Тони с первого взгляда: каждый раз, когда мы спускались на первый этаж, мой сын выпрыгивал из лифта и с радостными воплями мчался к стойке Тони. Тот испытывал к нему столь же теплые чувства.

– За последние десять лет родилось более миллиарда людей. – Я оторвал взгляд от сосисок и посмотрел на Чака. – Все равно что каждый месяц появляется новый Нью-Йорк. Население никогда еще не росло с такой скоростью – и никогда не будет так расти.

Для пущей важности я помахал щипцами в воздухе.

– Конечно, были и войны, но ни одного крупного конфликта, а это кое-что да значит. – Я выдержал паузу. – Человечество взрослеет.

– Этот миллиард пока что из бутылочки сосет, – заметил Чак. – Подожди лет пятнадцать, когда они все захотят обзавестись автомобилям и стиральными машинами. Тогда и посмотрим, сильно ли мы повзрослели.

– Уровень нищеты в мире – в неизменных ценах, в расчете на душу населения – за последние сорок лет снизился вдвое…

– При этом каждый шестой американец голодает, а большинство плохо питается, – перебил меня Чак.

– И кроме того, год или два назад – впервые в истории, – продолжил я, – население городов превысило сельское.

– По-твоему, это хорошо?

Тони с улыбкой посмотрел на нас с Чаком, покачал головой и хлебнул пива. Такие поединки между нами он видел уже не раз.

– Конечно, хорошо. Городская среда расходует гораздо меньше энергии.

– Вот только город – не среда, – возразил Чак. – Природная среда – это среда. По твоим словам выходит, что города – пузыри, которые сами себя обеспечивают, а на самом деле они полностью зависят от природы.

– Которую мы спасаем, обитая в городах, – указал я на него щипцами.

Переведя взгляд на гриль, я заметил, что жир, капающий с сосисок, вспыхивает, и языки пламени лижут куриные грудки.

– Я хочу сказать одно: когда все рухнет…

– Когда террорист нанесет по США ядерный удар? Взорвет электромагнитную бомбу? – Я поменял местами куски мяса на гриле. – Или когда на волю вырвется боевой супермикроб?