Ветер без имени. Лунное серебро - Екатерина Флат

За мной следили. Уже третий день то и дело появлялось смутное ощущение чужого взгляда. Но сам неведомый преследователь не спешил попадаться на глаза. Я даже сначала списала это на игру собственного воображения. Мало ли, вдруг просто легкая паранойя на фоне вытрепавшей все нервы сессии? Но сегодня я все-таки увидела того, кто за мной наблюдал.

Начавшийся дождь застал меня на подходе к городской библиотеке. Я ускорила шаг и уже поднималась по широким ступеням к двустворчатым дверям, когда снова почувствовала тот самый взгляд. Резко обернувшись, так и замерла на месте. На этот раз преследователь даже не собирался скрываться. Стоял чуть в стороне возле одной из колонн, обрамляющих здание. И хотя дождь немного смазывал видимость, незнакомца я разглядела хорошо. Высокий темноволосый мужчина лет двадцати семи, довольно симпатичный. Смотрел на меня очень серьезно, словно чего-то ждал. Может, что подойду и спрошу: «Какого черта, любезный, вы меня преследуете?» Но самое странное, дождь его будто не касался.

Я лишь на миг отвела взгляд, но незнакомец каким-то непостижимым образом исчез. Но не мог же он мне почудиться? Или мог?

– Определенно, надо отдохнуть, – тихо прошептала я самой себе, устало потерев глаза.

Вот только отдых в ближайшее время точно не светил. Вздохнув, я поспешила к дверям библиотеки.

Хотя Артем заранее меня предупреждал, мол, Елена Яковлевна – дама суровая, я все-таки надеялась, что брат драматизирует. Но увы, как выяснилось, это он еще мягко выразился.

Заведующая архивом нетерпеливо ждала меня в просторном читальном зале. Посетителей почти не было, лишь усатый мужчина что-то дотошно искал в подшивках газет, да полусонная старушка методично раскладывала книги на стеллаже у библиотекарского стола. Я бы очень хотела надеяться, что нужная мне Елена Яковлевна – эта дремотная бабушка. Но реальность жестока – заведующей оказалась сухопарая дама с прокурорским взглядом и жизнерадостностью гробовщика, которая ждала меня прямо у входа.

– Анна, значит? – Она смерила меня придирчивым взглядом в ответ на мое вежливое «Добрый вечер!» – Зонтом пользоваться не пробовали?

Я старательно скрыла всколыхнувшееся раздражение. И промокнуть ведь даже не успела, так чего придираться?

– Дождь начался внезапно. И по прогнозу сегодня обещали ясную погоду.

– Ну, милочка, кто в наше время верит прогнозам! – Елена Яковлевна презрительно фыркнула. – Хотя что с вас взять… – Снова неприязненный взгляд. – Вы Артему – старшая сестра, насколько я понимаю?

Пришлось мысленно посчитать до десяти, чтобы унять рвущиеся с языка колкости.

– Я младше Артема на пять лет, – как можно спокойней ответила я. – Мне двадцать один.

– Студентка…

Прозвучало так, словно это было преступлением.

– Да, студентка.

Вот и так знает же. Зачем уточнять?

Елена Яковлевна недовольно поджала тонкие губы. Еще с полминуты придирчиво меня разглядывала и наконец выдала:

– Вы нам не подходите.

Я даже не успела ничего ответить, как заведующая архивом продолжила:

– Мало того что студентка, так еще и сразу видно, что легкомысленная. Наверняка одни свидания на уме.

– А это вы как определили? – Я едва сдержала смешок. – По тому факту, что я в ясный день без зонта из дома вышла?

– У нас, милочка, тут библиотека, а не пляж. Уж будьте любезны одеваться прилично.

Интересно, чем ей неприличен вполне себе милый летний сарафан длиной до колен? Но прежде чем я озвучила вопрос, Елена Яковлевна со вселенским снисхождением выдала:

– Вы нам не подходите, но мы вас берем.

Ну и где логика?

– Хотя я бы на своем месте точно брать не стала, – добавила заведующая.

Логика загнулась в тяжких муках.

– Но раз уж Артем попросил… – Очередной выразительный взгляд на меня и тяжелый вздох. – Пойдемте.

Она направилась между книжных стеллажей в глубь зала. Я побрела за ней, уже жалея о собственной затее. Когда брат обещал помочь с подработкой в городской библиотеке, я представляла полнейшую идиллию. Вот я бережно раскладываю книги, некоторые читаю, сидя в мягком кресле, а рядом на столике – чашечка кофе, печеньки… Тишина и покой. Никто меня не достает, не выносит мозг… Блаженное одиночество. И в моих мечтах к этой идиллии ну никак не прилагалась в комплекте злющая заведующая. Впрочем, я и архив представляла себе иначе.

Через неприметную дверь и дальше по узкой темной лесенке мы спустились в чуть ли не кромешный мрак. Елена Яковлевна щелкнула выключателем, и тусклый свет единственной лампочки обрисовал мои будущие владения. Похоже, зал был не меньше читального. Судя по затхлому воздуху, о такой штуке, как «проветривание», тут не слышали. Скорее всего, здесь и окон не имелось. Ну да, теоретически подвал.

Почти все пространство занимали пыльные стеллажи. Совсем немного отводилось под рабочую зону. Разбежаться было негде. Небольшой стол, на нем – ламповый монитор и проводная мышь. Точно обитель раритетов. Может, тут и данные на дискетах хранят?

– Будем считать, что первая неделя у вас – испытательный срок, – отвлекла меня от размышлений Елена Яковлевна. – Посмотрим на вашу скорость и качество проделанной работы. Вопросы есть?

Есть. Зачем она волосы в такой тугой пучок стягивает?

– Нет, вопросов нет, – отрапортовала я, надеясь, что заведующая вот-вот уйдет.

Она и сама явно не рвалась задерживаться. Но, похоже, еще не все нотации были озвучены.

– Ну что ж, Анна, думаю, вы сами должны прекрасно понимать, какие у нас здесь правила. Это библиотека. А в библиотеке что? – Она красноречиво огляделась по сторонам.

– Затхлость, пыль, запустение?

– Тишина! – возмутилась заведующая. – В библиотеке тишина! Так что никакой музыки и шума! А то знаю я вас, студентов!

Ехидство так и подмывало с деланым расстройством спросить: «А что, пьяные оргии тоже нельзя?» – но я сдержалась.

Елена Яковлевна между тем продолжила:

– Наверху в читальном сегодня Мария Юрьевна дежурит. Если возникнут неотложные вопросы, поднимитесь и у нее спросите.

Я сразу же представила, как спрашиваю у этой самой неведомой Марии Юрьевны: «Эх, и как мы с тобой докатились до жизни такой? Сидим тут в разгар лета в библиотеке…»

– И еще, Анна, соблюдайте идеальный порядок! Не вздумайте устраивать здесь анархию. Все, что возьмете, возвращайте на прежнее место. Обращайтесь с достоянием архива крайне бережно. Все поняли?