Осколки мира - Виктория Щабельник

Рели оказалась права — это были разбойники.

— Ты можешь помочь с ними?

— Могу, но лучше этого не делать. Если призовешь огонь — тебя быстро выследят. Попробуй сначала с ними договориться. Поверь, это меньшее из двух зол.

— Из трех, — поправила я ее, — ты про Владык забыла.

Между тем ситуация продолжала накалятся. Нам предложили бросить оружие и поделиться добром, что было для нас весьма затруднительно, так как все, что составляло наше добро, было либо надето, на нас, либо стояло в сторонке и пожевывало травку. Но вряд ли их привлекут два полуживых скакуна. В общем — поиметь с нас было нечего, кроме, пожалуй, награды за мою голову, но я и не собиралась посвящать наших противников в эти тонкости. Пусть поищут, сами убедятся. И они убедились, и очень расстроились. Наверняка, мы не справились бы с этой ситуацией сами, и мне пришлось бы воспользоваться силой, но тут на нас опять напали.

За ту неделю, пока мы продвигались к границе, мы не встретили ни одного патруля, даже слежки не заметили, и, конечно же, по всеобщему закону подлости, фортуна просто должна была на нас отыграться. А для этого решила задействовать часть войск самого императора. Посмотрев на жалкую кучку оружия, сваленного в центре поляны, и оценив шансы на спасение от низких, до нулевых, я решила, что наше положение может изменится только к лучшему. Оттолкнув обалдевшего разбойника, что стоял у меня на дороге и схватив Дэна и Эву за руки, я рванула в лес. Отбежав на несколько метров от поляны и припав к земле, мы решили понаблюдать за развитием событий. Наверное, каждый рассчитывал при благоприятном (для нас) исходе сражения вернуться и забрать нехитрые пожитки, а главное, лошадей.

Трудно предположить, кого выслеживал патруль, и что пытались искать у нищих путников разбойники, но они нашли друг друга. Кажется, и тем и другим не терпелось размяться, и они тут же приступили к применению теории «убей ближнего» на практике.

Скоро наблюдать за поединком в стиле бандиты против регулярной армии мне стало неинтересно, к тому же приближался вечер, и я опять почувствовала возвращающуюся боль, немного утихающую в дневное время. В этот раз боль была резче и ни затихала, ни на минуту. Начался озноб. Шум на поляне стал меня раздражать. Я уже еле сдерживалась, чтобы не натворить глупостей. Дэн, увидев, что со мной происходит лег рядом, Эва прижалась ко мне с другой стороны. Они пытались меня успокоить, согреть своими телами, а я смотрела на них и думала, что сейчас от смерти их отделяет только чудом сохранившаяся до сих пор частичка моей человеческой души. Рели не могла мне ничем помочь, ее призвали, и она стремилась ответить на зов Создателей. Она хотела вернуться к разрушенному Храму и отворить Йог-сотхотх. Хрупкая нить, связывающая мою душу, и тело натянулась до предела и я больше не могла сдерживать рвущийся из меня огонь. И вдруг, Эва запела. Тихонько вполголоса, чтобы не привлекать внимания дерущихся на поляне. Она пела одну из песен, услышанных от меня на привале. На моем родном языке. И как только девочка запомнила:

…Там для меня горит очаг

Как вечный знак забытых истин

Мне до него последний шаг

и этот шаг длиннее жизни…

Едва узнаваемые слова, напетые нежным детским голоском, вернули мне сознание и память. Я вспомнила о семье, давно мною забытом чувстве покоя и о доме, который потеряла. Пока я помню — душа моя жива. Я почувствовала слезы, льющиеся из моих глаз. Сила, едва сдерживаемая мною, схлынула, и я ощутила себя свободной, хотя бы на время. Некоторое время я лежала слабая и опустошенная. Потом привстала, обняла и поцеловала Эву:

— Спасибо, милая, на этот раз ты меня спасла.

Время шло, звуки битвы стали затихать. Дэн, осторожно высунув голову, сообщил, что патруль побеждает разбойников, и далее задерживаться здесь было бы глупо. Мы с Эвой с ним согласились, и, ползком начали продвигаться прочь от поляны. Продвинувшись на достаточно удаленное расстояние, мы встали и побежали в сторону от реки. Теперь, без оружия и лошадей, наше будущее стало еще неопределенней.

Дарэн стоял возле руин, бывших когда-то Храмом. Трава, кусты и деревья на несколько лиров вокруг были выжжены дотла. Не знаю, что они использовали, но создали на этот раз нечто уникальное, — подумал он. Такие разрушения он видел только в результате сражения двух Владык. Он чувствовал дыхание смерти, в тот день она собрала богатый урожай, и все еще ждала Ее возвращения. Дарэн почувствовал, что, хоть Храм и уничтожен, Врата все еще действуют. Йог-сотхотх замер в предвкушении того, что произойдет в ночь убывающей луны.