Обернись!.. Часть вторая - Ирина Арина

– Узнаешь, сразу мне скажешь. Ты, вообще, почему этого мне не показывала?

– Зачем? Сам видел. Я видела. Ты был. Фаарр был. Зачем показывать?

– А Маррии зачем показала?

– Просила. Маррия хорошая. Подружка.

– Подружка Маррия, а тебе это зачем смотреть приспичило? Еще и одной? А если бы сорвалась?

– Не сорвалась же. Ваади, молчуньи совсем не ходят?

– Понятия не имею. Они из воды не высовываются. Максимум, на поверхность вылезают, на берег – нет. И на контакт не идут.

   Что-то эти загадочные молчуньи мне все больше интересны. Как бы их разговорить? Появилась у меня одна мысль на грани бреда. И не появилось ни одной мысли, как ее проверить.

– Алдариэлю скажем?

– Скажем, конечно. Пусть Малка узнает точно, где. Там, действительно, много. В первое время русалкам часто приходилось… Маррия, все хорош рыдать. Малка! Девочки, я с вами сейчас сам завою. Все, хватит, пошли домой.

   Алдариэль опять стоял у стены лазарета. Как же мне хотелось обнять его, прогнать тоску из глаз, забрать боль из сердца, снять тяжесть с души. Нет, я не о том, чтобы занять место той, единственной для него. Я совсем не собиралась этого делать. Просто хотела, чтобы ему стало немного легче. Потому что для меня единственный – он. И мне плохо от того, что плохо ему.

   На следующий день перед моим превращением в Черную Невесту Алдариэль сам подставил руки Фаарру, чтобы тот заблокировал магию.

   Мы забрали с площади еще одного эльфа. За Грань он решил уйти сам. При передвижении очереди один из тех, кому уже вынесли и привели в исполнение приговор, условно «мягкий» на фоне остальных, нашел в себе силы толкнуть мордоворота, тот на мгновение опешил от неожиданности, и сделать три неуверенных шага в сторону немногочисленных пока зрителей. Вскрикнула какая-то женщина. Полчаса до появления комиссии эльф провел на столбе. Добропорядочных и благочестивых подпускали по одному и жестко контролировали нанесение ударов, не более трех. Теримитц вернул его на помост. А мне Младшие запретили даже высказаться, условия не были нарушены.

   Из лазарета меня уносил Тайрин. На выходе нос к носу столкнулись с Алдариэлем. Даже при всем моем отвратительном самочувствии от осознания, что он все видел, мне захотелось убежать и спрятаться. Но самое большое, что мне было доступно, уткнуться лицом, быстро заливающимся краской, в грудь Тайриниэля. Так я и сделала, успев заметить, что Тайрин, почему-то отрицательно качает головой.

   Фаарр и Ваади с кристально честным выражением лиц уверяли, что они не нарушали обещания, и все произошедшее – личное самоуправство принца. Я делала вид, что верю и отказывалась покидать свою комнату. У присланного в качестве последнего аргумента Тайриниэля аргументов переубедить меня не хватило. Зато ему хватило наблюдательности прийти к тому же выводу, что и Младшие.

– Мари, ты влюбилась?

   Ну вот что в Тайрине такого, что меня так тянет на откровенность? Я выложила ему почти все, промолчала только про Сон.

– Вот… Теперь знаешь. Зато можешь не волноваться насчет Фаарра.

– Не сказал бы, что это меня успокаивает. Ох, Мари, Мари… За что тебе так досталось? Из родного мира выдернули, дар этот… кошмарный, жизнь не пойми какая… Теперь еще и Алдариэль.

– Вот уж не надо! Хорошо, что выдернули. Правда. Мне там не очень было, здесь лучше. Здесь у меня вы все есть, а там что? И дар у меня замечательный, и жизнь хорошая, и… и…

– И Алдариэль лучше всех.

– Ага. Ну, правда! Он такой… – ой, бли-ин, я все-таки дура. – Тайрин, прости, пожалуйста.

– Не понял. Это что сейчас было? За что прощать?

– За него… За нее… Амарриэлли… Она… А я… Тебе неприятно, да?

– Дурочка ты. Я совсем не желаю Алдару одиночества. Наоборот, был бы только рад, если бы он смог быть счастлив. И Амарриэлли никогда не была бы против. Беда в том, что это невозможно. Мы так устроены, Мари. Женщин может быть много, а та самая – одна. И это навсегда. Мне за тебя больно. Если это настоящее, тебе будет очень плохо, также плохо, как ему без нее. Пусть даже у вас получится что-то, это ненадолго. Ты сама уйдешь, не захочешь быть временным увлечением, а другого он тебе дать не сможет.

– Честно? Я бы согласилась. Пусть на немножечко, на один день вместе. И у меня тогда всегда бы был этот день. Только все, на что мне повезло, это когда он проснулся не вовремя. Да и то, наверное, потому что из него Фаарр еще не выветрился. В смысле, то, что он ему навнушал. А потом и это прошло. За Черную Невесту он меня ненавидит…

– Не преувеличивай.

– Да так это, я же вижу. У вас глаза очень выразительные, не ошибешься. Ненавидит и не доверяет.

– Это пройдет, можешь поверить, как проверившему лично. А глаза… Тебе нужно было увидеть их сегодня.

– Вот. Еще и это. Ему подойти ко мне противно теперь будет.

– Глупая ты. Он сегодня тебя забрать хотел, сам донести. Нужно было согласиться?

– Нет! Ни за что!

– Мари, это я к тому, что забудь свой бред про «противно».

– Он это так… из благородства, наверно. Тайрин, вот сам скажи, только честно. Представь, что ты увидел девушку, малознакомую, в таком виде. Какие у нее шансы на продолжение знакомства? Что ты будешь чувствовать? Брезгливость? Только честно.

– Жалость, возможно, но точно не брезгливость.

– Одно другого не лучше. Нет, лучше, конечно, но все равно, это не то.

– А того не получится, Мари. Дело не в тебе, в нем.

– Во мне тоже. Правда, Тайрин, я себя трезво оцениваю. Даже без всего этого… Я же понимаю, такие, как он, как ты, как все эльфы, никогда не обратят внимания на таких, как я. Скажешь нет? Вы же все красавцы, как… как… не знаю, кто, просто красавцы. И ваши женщины. И дриады. Просто выставка красоты какая-то, как на подбор все. И, думаю, если выбирали кого-то из людей, то тоже из самых-самых, чтобы мордочка, фигурка… Да?

– Прямо такие уж красавцы? Ты нам льстишь.

– Можно подумать, вы сами об этом не знаете. Тайрин, я же серьезно.

– Знаем, конечно. Раньше знали. Теперь нас немного подправили, так сказать. Достали мы, похоже, своими физиономиями остальных. Вот нам красоту-то и подкорректировали. А насчет женщин ты абсолютно права. Могу сказать, конечно, что внешность не главное, душа важнее и все такое. Чистейшая ложь получится. Внешность не важна в одном случае, когда встретил ту, что предначертана тебе. Но это редко бывает не со своими, практически никогда. Были единичные случаи с дриадами, а больше и не слышал ни про что такое. А наши девочки, сама говоришь… Мари, а где ты видела эльфиек?

   Можно было придумать что-нибудь типа, в книжке прочитала или сама так подумала, но я не стала. Тайриниэль имел право знать.

– Я Амарриэлли видела. Малка показала. Недолго, несколько минут.