Город, который боролся - Стивен Майкл Стирлинг

— Ах, Симеон, — с трудом выговорила она, — ты и понятия не имеешь, какой я бываю невыносимой. Если захочешь это выяснить, просто разозли меня хорошенько.

Теперь мысль о ребенке постоянно преследовала Симеона. «Неужели это значит, что Чанна права? Уф!»

— Ты скоро станешь отцом, Симеон. Это значит — нести полную ответственность за ребенка и заботиться обо всех его нуждах. Мои поздравления: твой первенец — мальчик Если, конечно, твоим словам можно верить.

— Мне не позволят усыновить ребенка.

— Почему? Ты прошел всестороннюю проверку, эмоционально стабилен, имеешь ответственную работу. Ты даже, как мне кажется, трогательно заботишься о его чувствах. Ты считаешь, что за ребенком в таком возрасте, получившим моральную травму, выстроится очередь преуспевающих родителей, желающих усыновить его? Мне кажется, твои шансы очень велики.

Она радостно захлопала в ладоши и потерла руки.

— Так что… давай займемся этим вместе.

Мартьян эффектным жестом предоставил им меню и с поклоном удалился.

Чанна, потрясенная роскошью «Периметра», осматривалась вокруг расширившимися в полумраке глазами. В этом ресторане были даже настоящие восковые свечи, горящие на столах, — целое состояние для местных работяг или путешествующих по транспортным накладным.

«Нет большего удовольствия, чем тратить чужие деньги», — подумала она. Платил «Периметр» — нечто вроде жеста доброй воли, осуществленного исключительно по его инициативе. А она действительно считала логичным ознакомиться с одной из главных достопримечательностей станции, привлекавшей туда туристов.

Самый роскошный ресторан SSS-900 находился прямо под северным шлюзовым отсеком, а его внешняя стена состояла из прозрачного пластика площадью около ста метров. Снаружи вращались звезды, казавшиеся огромными, висели бледные арки туманностей и быстро мелькали яркие пятна — космические челноки и буксиры. Пол был выложен блестящим черным камнем и инкрустирован золотыми квадратами — в качестве побочного продукта станция SSS-900 производила целую уйму золота, — а столы из дерева, бывшего здесь настоящей драгоценностью, блестели под белоснежными льняными скатертями. Под негромкий звон столового серебра быстро передвигались официанты, а от еды, которую они разносили, исходили умопомрачительные запахи. Настоящий оркестр играл какую-то спокойную древнюю мелодию.

— Звезды и кометы — настоящее богатство для такой глухомани! — сказала Чанна. — Я слышала о «Периметре», но совсем не ожидала попасть сюда.

Пэтси ухмыльнулась:

— Да ты что! Торговая станция — не какой-нибудь занюханный городок шахтеров на астероиде. Хотя и совсем не то, что мечтал заполучить наш святой Симеон.

— Ладно, не… но дома я не могла позволить себе ничего подобного. Да и времени не было. После того как я закончила учиться и стала делать карьеру, я чаще всего работала на окраинах Галактики. И там было похуже, чем у Симеона.

Официанты налили воду в стаканы, положили салфетки им на колени, принесли теплые рогалики и тосты. «Все для вас: разве что зубы не почистили и педикюр не сделали», — подумала Чанна. Это даже немного раздражало. В большинстве ресторанчиков, куда она заходила, просто выбирали столик, а заказ доставлялся на самодвижущихся тележках. Страшно расточительно использовать для этого живую рабочую силу!

— Я бывала здесь только по приглашению станции, — шепотом призналась Пэтси, когда официанты на пару минут оставили их в покое. — Или когда мой поклонник действительно хотел произвести на меня впечатление. Но в компании женщины все гораздо проще — можно просто получить удовольствие от еды, и это никого не обидит.

— Если бы это удовольствие не было бесплатным, я бы тоже никогда не побывала здесь.

Они улыбнулись друг другу.

— Да, спасибо за приглашение, — поблагодарила Пэтси. — Я уж думала, что ты пойдешь с тем врачом, с которым проговорила вчера почти весь вечер.

— Пожалуйста, не надо: я настроилась хорошенько поужинать. Но, вспомнив о нем, не смогу проглотить ни кусочка. Ты слышала его анекдоты?

— Все до единого, — ответила Пэтси, мрачно кивая. — Значит, вы, мадам, поняли, что Чаундра — классный парень, но его юмор неудобоварим для любого желудка.

— К тому же мы с тобой любим одинаковую музыку. С тем, кто разделяет твои вкусы, всегда можно найти о чем поболтать.

И они углубились в эту тему, обсудив все — от фольклорных баллад Гераниума до земных композиторов восемнадцатого века, попутно подбирая музыкальные стили к каждому из менеджеров станции.

— Симеон? Тут и сомнений быть не может: откровенный хонки-тонк,[5]— решительно заявила Чанна.

Пэтси рассмеялась.

— О, не спеши, Чанна, вот тут-то и сокрыты неизведанные глубины. Симеон далеко не так прост. Грубый хулиганский рок, как ты поняла, всего лишь видимость.

— Ладно. — Она опустила взгляд на меню. В нем возникали голограммы всех блюд, когда она проводила пальцем вниз по странице. — Я начну с грумонов в остром соусе. Бульон. Запеченный на гриле джамбук из мира Матушки Хаттон… Боже мой! Чего здесь только нет!.. Морковный салат. Рогалики с засахаренными фруктами на десерт с кофе Порт-Рояль. Кастильский бренди.

— Звучит воодушевляюще. Я тоже возьму джамбук, но… Гм. Вначале суп с зеленью. Вино?

— Я обычно не… — начала Чанна.

— Разрешите мне предложить? — У их столика появился Мартьян. «Действительно появился, — подумала Чанна, — словно возник из подпространства». — В качестве аперитива полбутылки Монраш девяносто седьмого года. Затем, со вторым блюдом — Осборг урожая восемьдесят пятого. Я открою бутылку сейчас, чтобы вино подышало.

— Да, конечно, — кивнула Чанна, вздохнув от предвкушаемого удовольствия. — Знаешь, я мечтала побывать в «Периметре» еще с тех пор, как мне сказали, что SSS-900 станет…

— Теперь S-900-C, мисс Хэп.

Чанна вспыхнула.

— …станет следующим местом моей работы.

Принесли первое блюдо. Розовые кольца грумонов дымились на горке желтого пряного риса, с одной стороны блюда стояла соусница. Чанна сделала глоток охлажденного вина с легким запахом фиалок, а затем зацепила кончик одного грумона вилкой с двумя зубцами.

— Я действительно сделала сегодня кучу дел, — пробормотала она для самоуспокоения. Потом открыла рот и…

Разбитую в пух и прах армию Конфедерации разбросало по лесам и прериям севернее Индианаполиса. Горящий город у нее в тылу закрывала дымовая завеса, высоко поднимавшаяся в небо. Дизельные установки хрюкали, как свиньи, а зарытые в землю и стреляющие прямой наводкой танки — часть из них была подбита во время боя — и двенадцатифутовые орудия расположились за сараями и горящими руинами фермерского дома. Девяностомиллиметровые стволы танковых орудий были развернуты в сторону колонн измотанных союзников, растягивающихся на фланге, там, где они пытались прорвать фронт. Подбитые боевые машины пехоты вставали на дыбы на своих гусеницах, а когда эти монстры взрывались под интенсивным артиллерийским огнем, воздух наполнял горький запах кордита.[6]Ряды голубых хаотично смешивались, когда трассирующие снаряды и артиллерийский огонь заставляли гусеничную технику взрываться, превращаясь в горящие пурпурные шары. Танк северян был подбит, башня, кружась, как осенний лист, отлетела метров на сто.