Та Сторона Одиночества - Мария Ерова

В этот вечер луна была просто огромной – и Мирия пригласила графа взглянуть на нее, прогуливаясь под звездами. Эльза отказалась идти с ними, сославшись на усталость, попросив, однако, чтобы они не уходили далеко от дома.

Мирия одела для прогулки легкое летнее платье желтого цвета и из девочки-подростка сразу же превратилась в женственную девушку.

Луна играла серебряным светом на её длинных распущенных волосах и в глазах девушки отражались лунные блики и звезды. Морис любовался ей почти что откровенно – в темноте не было видно колечек бинта на ее руках и ногах, и в целом для него она казалась совершенством.

Они шли рядом, и от Мориса не укрылось, что Мирия вдруг загрустила, погружаясь в дебри собственных раздумий.

-Я волнуюсь за маму, граф. – Пояснила вдруг она. – Если я соглашусь – это значит, она останется здесь одна… Знаете, у нас уже был разговор. Она сказала, что ни за что на свете не вернётся на Грессию. Ее дом здесь. И ещё добавила, что если я соглашусь лететь с вами, то уже никогда не вернусь сюда…

Морис понимал опасения и сожаления девушки. Приёмная мать не могла ей просто запретить, она действовала другими методами, и не только из эгоистичных побуждений – она всей душой любила свою дочь и пыталась помочь ей по-своему.

-Я был недостаточно откровенен с вами, Мирия. – Граф остановился и девушке пришлось сделать шаг назад. – Но об это я хочу поговорить только с тобой.

Морис выдержал паузу – любопытство в глазах Мирии нарастало.

-Ты уже не ребёнок. – Продолжал он. – И я думаю, могу рассчитывать на то, что ты умеешь хранить чужие тайны.

-Возможно. – Голос Мирии прозвучал совсем по-взрослому, и она насторожилась.

Граф кивком принял её ответ.

-В моём стремлении вернуть дочь Эдварда Элсона на Грессию есть и мой личный интерес. – Просто сказал он. – Я вне закона, Мирия, этот статус держится за мной уже несколько лет. Я политический преступник Грессии. Я и верные мне люди – те, что пошли за мной несмотря ни на что, вынуждены скитаться от планеты к планете, преследуемые Легитерией Грессии – космической полицией, за нашу поимку или уничтожение назначена хорошая цена.

Мирия внимательно слушала и смотрела на него, вероятно, пребывая в некотором шоке, а потом спросила:

-Вы хотите, чтобы в обмен на мое возвращение Правитель вернул вам своё расположение? И в чём же состоит ваше преступление, граф?

Это был критический момент. Морис как мог оттягивал его, но честность всегда была его главным аргументом.

-Я не убивал, не занимался разбоем, махинациями и другими противозаконными действиями. Нет. Но я совершил один не слишком правильный поступок. Я переспал с женой Эдварда, а он застал нас вместе за этим занятием.

Морис видел, как медленно открывается рот девочки – в невероятном, неприятном удивлении. Несколько секунд замешательства – и она спросила:

-Вы правда занимались… любовью с моей биологической матерью?!

Морис, не опуская глаз, уверенно кивнул. Похоже из всего вышесказанного лишь это обстоятельство произвело на девочку такое неприятное впечатление.

-Не беспокойтесь, граф, моя мать ни о чём не узнает. – Сухо бросила она, разворачиваясь к дому.

Домой они вернулись молча. Вечер был безнадежно испорчен, и Мирия без лишних объяснений сразу же поспешила в свою комнату. Эльза же ждала их на кухне и будто бы догадывалась о случившем – взгляд ее был хмур, однако голос всё так же вежлив и приветлив.

-Не спешите, граф, попейте чайку. - По-простому позвала она его и когда тот вежливо согласился и присел на стул, выполнила то, что задумала. – Я вижу, Морис, как вы смотрите на НЕЁ. – Начала Эльза уверенным голосом. – Ваш отец тоже когда-то так смотрел на меня. Ну, или почти так.

Морис хотел было что-то ответить, застигнутый врасплох наблюдательной женщиной, но хозяйка перебила его.

-Не отрицайте, граф. Я не осуждаю, это нормально, когда мужчина так смотрит на женщину. – Снова пауза. – Но Мирия – моя дочь, и я не хочу, чтобы вы причинили ей какой-либо вред, осознанно или неосознанно. Она молода и ни черта не понимает ещё в этой жизни… И если она решит отправиться с вами – а я не в силах, да и не в праве её удерживать – поклянитесь! Поклянитесь памятью вашего отца, достойнейшего человека, что по вашей вине страдать она не будет!

Морис вскочил со стула и опустился перед Эльзой на одно колено, низко склонив голову – так на Грессии произносили торжественные клятвы.

-Клянусь. – Тихо произнес он. – Я клянусь, Эльза, что не имел никаких дурных намерений в отношении Мирии, и все, что я собираюсь предпринимать, будет исключительно с её согласия и разрешения. – Он поднял на женщину свои огромные, полные тёплой синевы глаза. – Я так же хочу сообщить, что не питаю абсолютно никаких надежд и иллюзий относительно расположения вашей дочери…

-Но ведь не все зависит от нас, так ведь, граф? – Улыбка Эльзы была всепрощающей. Она похлопала Мориса по плечам. – Встаньте. Боже ж, как вы похожи на Фредерика! Он так же любил сидеть у моих ног, но, конечно же, не из-за клятв… вы достойный человек, Морис, и я была бы просто счастлива, если бы и вы приглянулись Мирии.