Вкус памяти. Кровь королей - Таня Свон

– Хочу побыть одна, да. – Я сразу же кивнула.

– Тогда ты меня не заметишь. – Девушка понимающе улыбнулась.

От этого мне не стало спокойнее на душе. Все-таки это не свобода, а лишь ее подобие. Но лучше так, чем вечное сопровождение и полное отсутствие личного пространства.

Прохладный уличный воздух пах сыростью и костром, дым от которого виднелся за стройными рядами фургонов. Оттуда доносились голоса, нестройно поющие незнакомую мне песню, и смех. На какую-то секунду подумала сходить на огонек, но я подняла голову, и перед глазами возник захудалый домик, в котором меня ждал Хаген.

Окна – черные бездны. Дверь чуть приоткрыта. Принц уже ждал меня.

Желудок сжался в комок и подскочил к горлу. Перед глазами закрутились воспоминания о резиденции и родителях. В ушах звенели слова Хагена о долге.

Я застыла посреди пустой улицы, пытаясь вдохнуть. Никогда не была такой рохлей. Все эти побеги от военных, преследования и похищения не сломили меня. А вот смерть родителей… Наверное, только после нее я действительно поняла, что натворила и в каком ужасном положении оказалась не только я, но и все человечество.

Идти к костру сразу перехотелось. Но и направиться к Хагену прямо сейчас тоже не могла. Недолго поразмыслив, я последовала совету Дакоты и все-таки зашагала в сторону столовой.

Аппетита не было никакого, но я заставила себя съесть хотя бы небольшую порцию вареного картофеля, который сама наложила у раздаточной. В столовой никого не оказалось, и от этого на душе стало совсем тоскливо.

Когда я была здесь в прошлый раз, Химеры делили жребий на мои испытания. Шум стоял такой, что окна едва не дребезжали в рамах, а стены вибрировали от гомона голосов. Все столы были забиты. А сейчас… Я одна.

Без энтузиазма умяв остывший ужин, я не стала спешить. Решила немного посидеть в одиночестве и тишине, чтобы растянуть время и не идти к Хагену как можно дольше. Принц не задавал конкретных временных рамок. Сказал «вечером», «перед сном» или что-то вроде того. Так что торопиться некуда.

Я качалась на стуле, глядела в потолок и снова думала. Мысли всегда одни и те же, но оттого не менее болезненные. Чертовы ядовитые занозы, терзающие сердце.

Смерти родных. Человечество. Долг. Свобода.

Сколько можно тянуть эту мысленную жвачку?

Устав запугивать саму себя, я оставила опустевший поднос на столике и вышла прочь. Нужно срочно сделать глоток воздуха, проветрить голову. Но когда за моей спиной закрылась дверь, я поняла, что на улице, во дворе столовой, не одна.

За столиками под навесом сидели две девушки. Сначала я не разглядела их и подумала, что одна из них – Дакота. Она ведь обещала всегда быть рядом. Но нет.

– Сандра, посидишь с нами?

Сначала я узнала Одри по голосу. Уже приблизившись, я разглядела и гриву темных кудряшек, и отменную фигуру, которую не спрячешь под несколькими слоями одежды.

На какую-то секунду я застыла, не зная, что ответить на приглашение. В конце концов, именно Одри на моих испытаниях подсказала неправильную дорогу, направив прямиком в лапы солдат. Может, она же меня и выдала военным?

– Посижу, – сквозь зубы процедила я, выдвинула пластмассовый стул и села напротив вампирши.

У меня есть вопросы. И сейчас самое время их задать.

– Боевой настрой? – заметив мой хмурый взгляд, спросила вторая девушка.

Я узнала ее по светлым волосам, собранным в смешные хвостики, и по серебряному колечку в носу. Подруга Одри.

– Настрой так себе, – буркнула я, скрестила руки на груди и недобро посмотрела на Одри. – Но кто знает, может, ответы на несколько вопросов помогут его улучшить?

Одри шумно вздохнула и отставила стаканчик, от которого пахло чем-то резким. Она прикусила губу и, тщательно подбирая слова, произнесла:

– Я догадываюсь, что тебя интересует, Сандра. Не знаю, поймешь ли меня, но отвечу как есть.

– О чем речь? – Блондинка завертела головой, поочередно смотря то на меня, то на Одри. От этого ее тонкие хвостики подпрыгнули в воздух.

– Милли. – Одри серьезно посмотрела на подругу.

Она больше не сказала ни слова, но Милли понятливо протянула:

– А-а-а… Ой.

– Хорошо, давай сразу к делу, – не отводя взгляда от посерьезневшего лица Одри, начала я. – Это ты выдала меня Колдренам?

Одри прикусила пухлую нижнюю губу клыком. Ее тонкие брови стянулись к переносице.

– Не совсем, – неохотно протянула она. – Скажем так, я была одной из тех, кто предложил это сделать. Понимаешь, когда ты пришла к нам в лагерь и рассказала, что какой-то меч не убил тебя, а растворился в теле… Все вампиры сразу поняли и про клинок, и про тебя.

Я понятливо кивнула. Облокотилась о стол и подперла лицо кулаком одной руки, а пальцами второй принялась нервно тарабанить по пластиковой поверхности. Не думала, что Одри так легко признается…

– Ты злишься? – спросила Милли, хотя я ожидала подобного вопроса от Одри.

– Нет, – мотнула головой я. – Узнай я о том, что вы меня «предали», еще пару дней назад, может, и злилась бы.

– Мы тебя не предавали! – поправила Одри, чуть подавшись вперед.

– Знаю. Поэтому и говорю, что не злюсь. Вы сделали то, что требовалось, – вернули сэйки и Мергер будущему королю. Просто не понимаю, почему?

Я оторвала взгляд от своих пальцев и внимательно всмотрелась в смуглое лицо Одри. В темноте не было видно цвета ее глаз, но я и так помнила их ореховый насыщенный оттенок. Сейчас они слабо поблескивали в свете далеких огоньков окон и редких уличных фонарей.

– Не понимаю. – Одри склонила голову набок, и львиная грива кудряшек чуть покачнулась.

– Сейчас такое неспокойное время, – устало обронила я, – меня пытались убить, чтобы не допустить правления Хагена. Вампиры недовольны законами, которые установили Колдрены. Им не нравится лимит на кровь, раздражает мнимое равенство с людьми.

– Не все вампиры такие, – в сердцах выпалила Милли, которая тоже не была человеком.

– Знаю. – Я кивнула ей. – И именно этого не понимаю. Почему вы предпочли выдать меня Хагену, подстроили мои испытания так, чтобы в итоге я попала к военным? Почему не убили или не отняли Мергер? Столько запретов рухнет, если вампиров возглавит кто-то другой…

Одри и Милли пораженно молчали, слушая мои слова. Девушки не ожидали, что вместо обвинений и обид я начну философствовать.

– Возьми, – Милли пододвинула ко мне свой стакан, – станет легче.

Я понюхала жидкость в нем и сморщила нос:

– Пахнет отвратно. Что это?

– Сидр. Попробуй, на вкус он ничего, – посоветовала Милли.

Пожав плечами, я доверчиво глотнула и скривилась. Вроде яблочный сок, но отдает чем-то странным…