Леди Артур - Игорь Осипов

Я поглядел на сопящую Клэр, а потом перевёл взгляд на спину возницы. На вид женщине было лет тридцать пять; две длинные русые косы свисали до самого пояса. Одежда состояла из стёганой длиннополой куртки, накинутой поверх льняной рубахи-камизы, на ногах — сапоги с отворотами. При росте в довольно средние здесь для женщины метр девяносто с небольшим возница имела не по-женски широкие плечи. Такая точно горящую избу сломает, быка кулаком промеж рогов уложит на скаку. Необычным был её говор, и как не пытался я, не мог понять, из какой провинции наша спутница могла быть. А меж тем нас учили различать акценты. Непривычным был и расшитый воротник стоечкой на рубахе, и цветной платок, завязанный на шее на манер пионерского галстука, причём косы продевались под ним, а не поверх него. Местные так не делают.

— А что за хрень водится в Гнилом Березняке, что его местные ночью проезжать боятся?

— Увидишь, что я видел, тоже бояться начнёшь, — улыбнулся я. При тусклом огоньке светодиодного фонарика-ночника лица были едва различимы, но все же мы не в полной тьме ехали.

— Ясно, что ничего не ясно, — ответил Андрей. — А Клэр же графиня, почему без свиты едем?

— Инкогнито. А от Галлипоса уже полным составом двинемся.

Лейтенант вздохнул, откинул голову и прикрыл глаза. Но вскоре поморщился и снова открыл.

— Долбаный фургон. Хуже, чем в тентованном «Урале» ехать на жёстких лавках.

Он зевнул и постарался устроиться поудобнее. Я подложил под бок сумку с вещами, упёрся в неё локтем, а на ладонь положил голову. Качало на неровностях дороги, но так всё равно было лучше, чем на голой лавке. Даже завидую Клэр.

Подумав так, я развернул шерстяное одеяло, полагавшееся в дорогу, и накинул на спящую девушку. Та, не открывая глаз, улыбнулась, поёжилась и прошептала:

— Грасиа, минь сеньор.

А я вздохнул: опять глупость сделал. Она же подумает невесть что: и так числюсь у неё в юношах сердца по аналогии с дамой сердца в земном Средневековье. Не дай бог, подвиги во имя меня свершать начнёт. Вот зачем леди Ребекка надоумила наивную девчушку на такое сомнительное развлечение? Мол, у каждой благородной, окрылённой светлыми помыслами рыцарши должна быть такая забава. Я ей что, кукла, что ли?

Но кукла — не кукла, а от приказа начальства никуда не деться. Придётся улыбаться и строить из себя благородную недотрогу.

Мешок, ставший импровизированной подушкой, пах, как смесь парфюмерного и кондитерского магазинов. Я как начал тот крестовый поход по сувенирам и подаркам, так два дня только им и занимался. Сперва сдал купленную одёжу на перешивку, а потом побежал по всему городу, как северный олень, в поисках зелени. За срочный заказ ювелирам отстегнул изрядную сумму, так как в обычных магазинах не найти пользующиеся популярностью изделия. Для начала — помандеры из серебряной проволоки на цепочке. Вещица представляет собой узорный шар размером с мелкое яблоко. Собственно, «помандер» и переводится как «душистое яблочко». Внутрь него туго набивают хлопковую или льняную ткань, которую пропитывают благовониями. Фактически, это аналог автомобильной вонючки, только вешают его на шею или прицепляют к одежде, как в более поздних веках — часы на цепочке. Разных духов и благовоний, приправ и зелёнки в баночках набрал столько, что служба безопасности портала едва пропустила.

Помимо этого, набрал всякой всячины — обычные нержавеющие ложки и вилки, силиконовые шнурки и золочёные застёжки-молнии с богато украшенными бегунками. Все эти мелочи у нас были обыденностью, зато на Реверсе являлись невиданными диковинками. Ценными были и кружева машинной вязки. Помнится, в Средние века на Земле одному из королей пришлось брать кредит у Ватикана на изготовление большого ажурного воротника. Так что вещь действительно дорогая.

А вот огнестрельное и большеразмерное оружие мне бы пронести не дали. Поэтому даже не пытался. Вернее, пронести можно, но на согласование надо убить не меньше месяца, а этого времени у меня не имелось.

Андрей всё ворочался, пытаясь устроиться на лавке, Клэр спала, а возница бубнила какую-то песенку. Мотив был незатейливый, но от него клонило в сон.

Однако в какой-то момент возница задала вопрос, от которого сон слетел, словно ночная птица с ветки.

— Господин, а ведомо ли вам, поправилась ли госпожа Елена?

— Какая Елена? — переспросил я, тряхнув головой и выпрямившись.

— А-а-а, — протянула возница, — так я у Ночных охотниц проводником работала. Возила их из города в город. А как их инфант Красного озера поколотил и к вашим привезла лечиться, так и не видела больше. А тут меня с вами отправили. Вот и беспокоюсь.

— Так ты почти наша, — усмехнулся я и расслабился.

А чего я удивляюсь. Этого и следовало ожидать. Только вот почему мне не сказали?

— Ну, я полтора года с вашими ходила. Как меня на невольничьем рынке вместе с телегой и волами выкупили, так и странствовала. Всякое интересное повидала.

— А как тебя зовут? — спросил я.

Женщина не ответила. Вместо этого она натянула поводья, останавливая бычков, после чего потянулась к притороченным ольстрам, из которых извлекла два незатейливых пистолета с колесцовыми замками. Только калибр у них был не пистолетный, а мушкетный. А если брать в миллиметрах, то это примерно шестнадцать и двадцать пять соответственно. Да и выглядели они именно как обрезы ружей. Быстро оглянувшись, женщина спрыгнула с козлов и погасила фонари, подвешенные к рогам бычков.

Я последовал её примеру, поскорее потушив висящий под пологом фургона светодиодный фонарик, а потом на ощупь достал из кобуры пистолет скрытого ношения. Ещё одно движение — и выудил из-под лавки трофейную полушпагу.

— Что случилось? — тут же спросил проснувшийся Андрей.

— Тсс, — зашипел я, услышав, как напротив заворочалась Клэр.

— Не бойтесь, благородные господа, я не дам лиходеям причинить вам вред, — пафосным шёпотом протянула юная рыцарша.

Хорошо, что было темно, так как я зло шевельнул губами, стараясь не выругаться вслух: эту донжуанку саму спасать надо, много она навоюет. В темноте щёлкнули взводимые курки — два у возницы, один у Клэр.

— Народ, — тихо протянул Андрей по-русски, а потом перешёл на немного корявый местный язык. — А мне что делать? Мне есть ружьё?

— Не шуми, — произнёс я.

На подножку козел привстала возница, сунувшись внутрь фургона.

— Под лавкой арбалет, — едва слышно проговорила она, снова исчезнув в темноте.

Лейтенант засопел и начал шуршать под собой в поисках оружия. Что-то лязгнуло металлом, и я снова зашипел, призывая к тишине. В это же время Клэр на ощупь нашла борт фургона и начала вылезать наружу. А ещё секунду спустя с лязганьем доспехов рухнула на дорогу, испортив нам всю маскировку.

— Матрэ миа, — донёсся сдавленный стон.

Я смолчал, а вот возница едва слышно что-то пробормотала.