Отбор невест для драконьего принца: провести и не влюбиться - Лариса Петровичева

На следующий день весь город гудел, ревел и громыхал. Я заглянула к Анвину поздно вечером, и он, раскланиваясь и благодаря меня на все лады, выписал диплом для Джен и Кейт Смиссон.

- Невероятно! – восклицал директор. – Вы просто чудо сотворили, я уже готовился… а, неважно, к чему. Дай вам бог здоровья, денег и мужа хорошего!

Я согласно кивнула и на всякий случай уточнила – а то мало ли, что, людскую благодарность тоже надо контролировать и проверять:

- Данные в документы внесете? Нам нужны официальные дипломы, а не просто бумажки.

- Обязательно, - кивнул Анвин. –  С принцами шутки плохи, а нам с вами еще работать и работать. Чует мое сердце, это не последняя инспекция.

А наутро колледж был похож на осажденный замок: вокруг него стояла толпа девиц, их родителей, тетушек и дядюшек, и просто сочувствующих – все кричали, шумели и требовали у Анвина дипломов для дочек.

Отбор невест для драконьего принца – нешуточное дело. Я еще удивилась тому, что они вчера не сбежались. Родители тех девушек, которые успели получить дипломы честным путем, держались в стороне, сопровождая каждое движение осаждающих ехидными репликами. Основное их содержание сводилось к тому, что надо надеяться не только на те сокровища, которыми дочерей одарила природа, но и самим что-то в них вкладывать, например, образование.

Никогда не узнаешь, в какой момент на тебя свалится драконий принц, но к этому надо быть готовой.

Девушки, которым предстояло участвовать в отборе невест для принца Эжена, получили свои приглашения ранним утром – ночью мы с Петровой отпечатали их в местной типографии, передвинув выпуск «Тансвортского листка» на обед. Сейчас они были у Гутты – швея снимала мерки, а мы с Петровой занимались первым этапом отбора.

Итак, у нас было шесть участниц.

Джен Суон, умница и бунтарка: почему-то я была уверена, что принц обратит внимание именно на нее.

Кейт Смиссон, ростом выше Петровой и с легким заиканием: она хотела стать учительницей, но боялась, что дети будут над ней смеяться, так что получила профессию секретаря и сидела за печатной машинкой в городском банке.

Микка Куттинен, признанная самой красивой девушкой Тансворта: она работала в отцовской пекарне и оставалась тонкой и звонкой на удивление всего города.

Вера Хайсс, рыжая пышечка, похожая на суслика. Ее считали ведьмой, потому что она перечитала все книги в городской библиотеке.

Эва Вейс-Мор, завсегдатай модных лавочек, где можно было тратить отцовские денежки – ее родитель был заместителем бургомистра.

Линда Фрай-Анвер, белокурая бестия, которая мечтала выйти замуж за принца еще в колыбели.

- Амин, - сказала я, выходя из конторы и глядя в список участниц. – Кажется, мы пропали.

Бекон, который сидел на ступенях, угрюмо муркнул и посмотрел на нас так, словно в жизни не видел таких бессовестных женщин. Конечно, весь день и всю ночь где-то носились и утром куда-то побежали, а бедный котик, сиротинушка, с голоду умирает. Мы ему не поверили: чуть в стороне лежала задушенная мышь, так что до голодной смерти было еще далеко, а там и мясная лавка откроется.

- Ничего, не пропадем, - решительно ответила Петрова. – Представляешь, что будет потом, после отбора? Мы с тобой проводили одно из важнейших мероприятий королевской семьи! Что это значит?

- Что нам, дурам, просто повезло.

- Нет! Что мы можем ехать в столицу и работать там! И свадьбы устраивать не почтмейстеру, а министру! И корпоративные праздники не для учителей в колледже, а для членов правительства! Представляешь, какие там деньги? Какие там связи?

Петрова была воодушевлена, и меня это радовало. Мы с ней всегда так работали: она воспаряла в небеса с идеями и восторгом, а я придерживала ее, не позволяя совсем уж улететь туда, где были проблемы и непредвиденные расходы. Проходя мимо колледжа, где Анвин пытался разогнать толпу горожан, охочих до диплома без захода в образование, мы задержались было посмотреть и посмеяться, но тут одна из девушек заметила нас и закричала:

- Мамочка, это они! Это они организуют отбор!

Ее мамочка, женщина колоссального роста и идеальной фигуры в геометрическом плане, решительно развернулась в нашу сторону, и Петрова лучезарно улыбнулась и сказала:

- Бежим!

И мы подхватили юбки и рванули с места так, как не бегали даже в школе, когда у нас были спортивные занятия. Девицы и их родители бросились за нами: уламывать, уговаривать, упрашивать, угрожать – словом, делать все, что угодно, лишь бы мы протащили на отбор их обожаемых дочек.

«А ведь догонят!» - поняла я, когда мы выбежали на главную городскую площадь, обогнули ратушу и погнали мимо парковой ограды. Петрова тоже стала сдавать, и было ясно, что живыми нас не отпустят.

В ту же минуту я поняла, что бегу как-то странно: ноги болтаются в воздухе, а земля почему-то отдаляется и уходит куда-то вниз. Рядом со мной дергалась Петрова, бормоча себе под нос орочьи ругательства, над нами хлопали паруса, воздух гудел и грохотал, и, захлебываясь от бескрайнего детского восторга, я чувствовала что-то холодное, кажется, металлическое – оно изогнулось за моей шеей, подцепив меня за воротник.

- Дракон! – заорала Петрова. – Это дракон!

Я задрала голову и прямо над собой увидела зеленую пластинчатую броню драконьего брюха. Кто это? Принц Эжен или Берт?

Дракон сделал круг над городом, заставляя нас с Петровой визжать от радости, и принялся медленно спускаться над садами Алейны – холмом, на котором стояла старинная усадьба. Раньше она была наполовину заброшена, только сторож ходил у забора, да уборщица приходила смести грязь с дорожек да помыть окна, но принц Эжен, свалившись в наши края, решил, что сады Алейны прекрасно подойдут для его резиденции, сделал быстрый ремонт и начал жить.

Земля, которая казалась зеленым ковром с рассыпанными игрушками, приблизилась, гравий дорожки ударил в ступни, и дракон осторожно поставил нас на ноги. Мы с Петровой схватились за руки, чтобы не упасть: от волнения у меня кружилась голова, а ноги сделались ватными. В небе холодно; я только сейчас поняла, как мы замерзли.