Прости за любовь - Морвейн Ветер

— Я рад, что мы, наконец, нашли общий язык, — сказал Кассандра, поворачиваясь к жениху лицом.

Юрген улыбнулся одним краем рта и, снова поймав выскользнувшую было из его ладоней кисть Кассандры, коснулся ее губами еще раз.

— Увидимся на церемонии Посвещения, моя дорогая.

Он отвернулся, спрятал руки в карманы и размашистым шагом двинулся обратно в свои покои.

Церемония была назначена на восемь вечера через два дня — и все эти два дня Кассандра не могла выкинуть будущего мужа из головы. След от его губ все еще горел на тыльной стороне ладони, а шея ощущала горячее дыхание на третьем позвонке. При мысли же о том, откуда именно возникли эти ощущения, о том, как Юрген стоял невозможно близко и почти обнимал ее, Кассандра ощущала непривычное покалывание внизу живота, от которого хотелось тихонько взвыть. Она даже написала несколько слов по этому поводу в дневнике, но особого успокоения это не принесло.

Судя по всему, происходящее не укрылось от Донны, потому что она то похихикивала, бросая озорные взгляды на Кассандрины порозовевшие щеки, то отпускала пошлые шуточки о барышне на выданье, которая нашла свою судьбу.

Кесси было стыдно и самой. До сих пор ее чувства к Юргену были скорее сродни восхищению кумиром, и о том, что Юрген может вот так вот просто касаться ее, она и помыслить не могла никогда.

Теперь же происходящее явно вышло за рамки восхищения и долга перед родителями и стремительно принимало какой-то другой, неконтролируемый и непонятный Кассандре оборот.

Кульминацией происходящего стало то, что Юрген со своей ослепительной улыбкой заявился к ней за час до начала церемонии, когда Кассандра еще сидела в уголке и читала священную книгу со словами клятвы, искоса наблюдая за тем, как Донна носится по келье от ванной к зеркалу и обратно, то завивая на голове кудряшки, то распуская их опять.

Самой Кассандре при мысли о кудряшках становилось тоскливо, и она изо всех сил гнала из головы мысли о том, что церемония Посвящения — не только вечер ее выпуска, но и вечер, к которому все девушки в школе готовились несколько месяцев, тайно заказывая ленты, косметику и браслеты. То, что она к «нормальным» не относится, Кассандра вроде бы поняла уже давно, но окончательно ощутила только сейчас, когда где-то в соседнем корпусе ее ожидала мечта.

Она как раз перелистнула очередную страницу текста, который и так знала наизусть, когда дверь без стука распахнулась, и из темноты коридора выступила фигура Юргена — ослепительная, как и всегда. На Розенкрейцере была шелковая рубашка цвета сливы, расстегнутая до середины груди, из выреза которой наравне с контуром трицепса виднелась серебряная цепочка с каплевидным амулетом. Рукава рубашки были закатаны почти до локтя, и от одного вида мускулистых запястий у Кассандры мурашки побежали по животу, так что она поспешила прикрыть книжкой колени.

«Мое, — промелькнула в голове странная до жути ощутимая мысль, и Кассандре тут же захотелось поймать ее за хвост и перекатить на языке еще раз. — Неужели и правда мое?».

Кассандра распрямила спину, неожиданно ясно осознав, что появившийся на пороге мужчина в самом деле будет принадлежать ей — сколько бы девушек ни мечтало отвести его под венец. Она улыбнулась и кивнула, приветствуя Юргена, а тот наклонил голову набок, разглядывая лицо своей суженой.

Улыбку Кассандры он видел в первый раз, и она показалась ему в каком-то смысле даже… милой. Конечно, не такой ослепительной, как улыбки многих других девушек, но, по крайней мере, она хоть немного оживляла сухое лицо этой святоши.

Донна, выскочившая из ванны в очередной раз, тут же ойкнула и поспешила спрятаться за краешек двери.

— Брысь, — кинул ей Юрген.

— Что? — от такой наглости у Донны чуть глаза не вылезли на лоб.

— Я сказал — вон. Наша очередь занимать ванну.

Донна вылупила глаза еще сильней.

— Но я еще не…

Юрген подошел к двери, распахнул ее и, отцепив Донну от ручки, оттолкнул ошалевшую от такого обращения подружку невесты к окну. Затем, легко преодолев расстояние до второй кровати — комнатка учениц была не больше просторного купе, — Юрген схватил за руку Кассандру, так что та уронила на пол свой священный том. Не давая ей опомниться, он протащил невесту в ванную и ловко захлопнул за ними дверь.

— Ну и духота, — сообщил Юрген и сдул со лба мгновенно намокшую прядь.

Кассандра прижалась к душевой кабинке спиной и испуганно смотрела на него.

Не говоря ни слова, Юрген развернул девушку лицом к зеркалу и сам склонил голову набок, разглядывая то, что предстало перед ним.

— Я хочу, чтобы ты поняла, леди Кинстон, — произнес он, — что с такой, как ты, я показаться на людях просто не могу.

Кассандра вжала голову в плечи и так же испуганно кивнула.

— Если ты хочешь, чтобы мы с тобой вместе светились в прессе или где-то еще, то тебе придется сделать так, чтобы ты смотрелась не хуже других особ твоего пола. И не важно, супруга ты мне или нет.

Еще один испуганный кивок.

Юрген замолк, размышляя о чем-то.

— Но как? — выдавила Кассандра, когда наступившая тишина стала невыносимой.

Юрген не ответил ничего. Просто взял Кассандру за шею — пальцы его при этом впились в напряженные мышцы настолько, что Кассандра пискнула от боли — и повернул ее голову сначала влево, потом вправо. Отпустил и, одним ловким движением сорвав с волос Кассандры резинку, швырнул ее на мокрый пол — Кассандра только и успела, что охнуть и попытаться поймать ее на лету, но Юрген наклониться ей не дал, тут же подхватил подмышки и распрямил спину невесты назад. Положил руки на плечи и с силой надавил, заставил выгнуться так, что чуть слезы не хлынули из глаз.

Юрген опять наклонил голову набок, оценивая ситуацию еще раз — со свободной косой и влажными прядками челки, рассыпавшимися по вискам, Кассандра выглядела уже не так ужасно, но для выхода в свет все равно не подходила.

Юрген снял с Кассандры очки и положил на полку — и Кассандра вообще стала похожа на слепого мышонка, только что выбравшегося из норы.

Юрген подумал и вернул очки назад. Запустил пятерню в волосы Кассандры и провел по ним сверху вниз всего один раз, заставляя рассыпаться мягкой волной. Потом обе руки опустил ей на макушку и кончиками пальцев помассировал корни, заставляя тонкие пряди чуть приподняться, обретая объем.

— Так, — произнес он и, развернув Кассандру лицом к себе, быстро расстегнул три верхних пуговицы воротника. Отодвинулся, оглядывая представшую перед ним картину. Подумал и, взявшись за ворот, рванул в стороны, не обращая внимания на тихое: «Ой!».

Юрген снова отодвинулся.

— Тебе бы как-то… — произнес он и неопределенно провел в воздухе рукой, очерчивая контуры лица перепуганной девушки. — Ладно, — решил не придираться он, — и так сойдет.