Мертвая голова - Амелия Грэмм

Вот тут Флинна кольнула обида: впервые он слышал упреки в свой адрес из-за пола.

– Тигмонду? Хольда, ты, наверное, сама долго стояла на межзвездном сквозняке. Умоляю, скажи, что у тебя жар, иначе я не могу объяснить, почему ты несешь этот вздор. Тигмонду самому нужна нянька: он постоянно спит на заданиях. Нет, я, конечно, согласен, что, несмотря на это, справляется он на удивление неплохо, но доверить ему новичка я все равно не рискну. – Граф Л неохотно поднялся на ноги и подошел к столу сбоку. – Хольда, твоя Монета Судьбы у меня, правильно? Правильно.

Он, словно фокусник, достал из воздуха небольшую золотую монету, на одной стороне которой была изображена бабочка, а на другой – череп, дымящий сигарой. Недолго повертев Монету Судьбы между пальцами, Граф Л подкинул ее, и та пропала прямо в воздухе.

– Ты ведь помнишь наш уговор? – спросил он.

С лица девушки мигом сошла вся краска, даже веснушки стали какими-то блеклыми. Она медленно кивнула.

– Если ты будешь себя плохо вести, – продолжил Граф Л, – я верну тебе то, что отнял. И ты снова будешь как-то жить с этими воспоминаниями. Поняла?

Хольда плотно сжала губы и перевела взгляд, полный боли и ненависти, на Графа Л.

– Уговор есть уговор. Я заключаю только честные соглашения. Тебе не в чем меня упрекнуть. А теперь, – Граф Л подошел к ней вплотную и поцеловал в висок, – будь умницей и делай то, что я тебе приказываю. Нам очень нужны люди, мы уже не справляемся. Ты это понимаешь? На кону стоит все. И еще… – Он перешел на шепот, но Флинн смог расслышать каждое его слово: – Ною уже не вернуть, забудь о ней. Для своего же блага – забудь.

Хольда сжала в руках исчерканный лист бумаги и посмотрела на Флинна.

– И что он уже знает о своем будущем занятии? – спросила она.

– Да почти ни черта, – внезапно сменив тон, беззаботно сказал Граф Л. – Тебе же прекрасно известно, как я не люблю разжевывать одно и то же по миллиону раз.

– Здорово, просто зашибись, – почти прорычала Хольда. – Мне еще и лекции ему читать.

– Я всегда думал, что из тебя вышел бы отличный учитель, если бы ты не умерла так рано. Сколько тебе тогда было? Напомни.

– Девятнадцать.

– Самый расцвет юности, – произнес Граф Л и взял со стола красное яблоко. – Ладно, я удаляюсь, у меня еще гора дел: надо бы все граффити в Инферсити проверить, одежду в прачечную отнести. А ты, – он обратился к стене, точнее, к нарисованной на стене гейше (Флинн почему-то сразу не заметил ее); она держала в руках катану, а ее левый глаз закрывала белая повязка, – внимательно следи за нашей воинственной девой. А то она еще сгоряча дров наломает и подожжет их своим гневом. Такой пожар начнется, уф! – Граф Л несколько раз провел по своим густым черным волосам рукой, как будто те загорелись от несуществующих искр и теперь он тушил их.

– Будет исполнено, хозяин. – Одноглазая Гейша с почтением склонила голову.

– Предательница, – сквозь зубы произнесла Хольда и бросила на нее презрительный взгляд.

Гейша ответила таким же взглядом и повернула катану так, чтобы сверкнуло лезвие.

– Я не могу быть предательницей, потому что я предана своему хозяину, а не тебе. Если я не давала слова, то и сдерживать его не обязана, – грозно ответила Одноглазая Гейша.

– Мои прекрасные воинственные девы, прошу вас, не ссорьтесь, – остановил их Граф Л, примирительно подняв руки. – Все, Хольда, бери Флинна и иди знакомить его с Хебель, а по пути расскажи обо всем, что ему нужно знать. Он теперь твоя ответственность.

– А ведь полчаса назад мне казалось, что этот день хуже стать не может, – шумно вздохнув, сказала Хольда.

– Пожила бы ты с мое, знала бы, что проблемам всегда есть куда расти. Они ненасытные твари, – надкусив яблоко, пробормотал Граф Л. Он размашистым шагом подошел к двери и уже было потянулся к ручке, как вдруг как-то странно взглянул на Флинна. – Чуть не забыл!

Граф Л подкинул яблоко, которое зависло в воздухе, а после задрал правый рукав своей мантии. Всю его кожу от запястья до локтя покрывали одинаковые татуировки – в виде глаза с пятью ресницами. Флинн сразу вспомнил о всевидящем оке – знаке ипокрианства.

– А это, случаем, не вы основали ипокрианство тысячу лет назад? – спросил он и заметил, как перекосилось лицо Хольды.

– Нет, это точно был не я, – помотал головой Граф Л. – Я бы никогда не совершил такую глупость. Религии меня никогда не интересовали. – Он потряс рукой, и одна из татуировок опустилась ему на ладонь. – Держи, Флинн Морфо. Это подарок от меня. – Он крепко пожал правую руку Флинна. – Теперь у тебя есть полный набор: новое тело, душа-напарник и духовное зрение.

Флинн посмотрел на свою ладонь, когда Граф Л отпустил ее, – на ней появилась татуировка в виде глаза.

– Здорово, конечно, но что это зна… – не договорил он.

В комнате внезапно появился кто-то еще. Он стоял за плечом Хольды и бесстрастно смотрел в пространство перед собой. Черные волосы чуть выше плеч, овальное лицо с правильными чертами, безупречная осанка. Это был ее Танат.

– Но ведь… – начал Флинн, выдавливая слова: из-за потрясения все они застряли в горле.

– Чужую Смерть увидеть нельзя, да-да, все так, – закивал Граф Л, подхватывая висевшее в воздухе яблоко. – Но для моих глазастых птенчиков нет ничего такого, что бы скрылось от их пристального взгляда. Наслаждайся своим чудесным прозрением, – сказал он напоследок и покинул комнату, закрыв за собой дверь.

– Ты увидел только моего Таната? Больше ничего странного не заметил? – Хольда скрестила руки на груди и нервно застучала ладонью по левому плечу.

– Нет, – признался Флинн, бегло осмотрев комнату. – Больше ничего не вижу.

– Да уж, духовное зрение у тебя откровенно фиговое.

– А что еще я должен был увидеть?

– Ауру! – воскликнула Хольда, всплеснув руками. – Я сейчас источаю такой гнев, что в твоих глазах должна сиять, как факел. Ладно, пойдем уже к Хебель.

Она быстро подошла к двери, распахнула ее и вышла наружу. Флинн не стал испытывать терпение Хольды и без промедления последовал за ней. А вот их Танаты остались в комнате, они смотрели друг на друга и совсем не шевелились, точно превратились в статуи.

– Кто такие посыльные Смерти? – спросил Флинн, пытаясь не отставать от девушки: она почти перешла на бег.

– Граф Л тебе даже это не пояснил? – С губ Хольды сорвался нервный смешок.

– Я даже не знаю, кто он сам!

– Это в его манере – напустить таинственности, чтобы новички умирали от страха перед неизвестностью. – Хольда закатила глаза. – Граф Л – живой призрак, как теперь и мы с тобой. Только он, в отличие от нас, никогда не был человеком. Он, как и загробные судьи, – создание Творца. Граф Л следит за тем, чтобы в мире живых и мире мертвых все шло так, как задумал Творец. Он – страж порядка. Если представить, что мир – это часы, то Творец – их создатель, а Граф Л должен контролировать, чтобы все шестеренки не прекращали двигаться и стрелки показывали точное время.