По стезе Номана - Анатолий Радов

После того что я сообщил, Артуно отправил в Лутиорд — резиденцию Повелителя — гонца. Написал письмо, закрыл его печатью храмов Семи Дорог и отослал неприметного на вид паренька в путь. Затем пришел ко мне в келью.

— У меня с собой было немного денег, — осторожно начал я, когда викариус уселся на стул.

— Да, восемь золотых. Они будут возвращены тебе завтра утром. Как и меч. По поводу девушки… — Артуно многозначительно улыбнулся. — Вскоре сюда прибудет отряд орджунов, которые разберутся с местными предателями. А девушку я отправлю в специальный Храмовый Корпус для служительниц Номану. Это тебя устраивает?

— Да, — я кивнул. — Только не нужно делать ее служительницей.

— Насильно никто не заставляет выбирать путь служения. Так что, не переживай. Завтра до рассвета мы отправимся в Шан-Эрмиорд. Извини, но на всякий случай я прикажу тебя запереть.

— Мне уже незачем бежать.

— Верю. Но все-таки…

Викариус поднялся и направился к двери.

— Да, — остановился на полпути, — спасибо, что спас меня.

Через секунду он уже вышел. Хлопнула дверь, потом послышался недвусмысленный звук — дверь подпирали. Ну и чревл с ними. Бежать я уже действительно не собирался. Если всякими там Сат'Чирами займутся орджуны, то надежда на то, что Литу спасут, довольно велика. Из коротких рассказов Альтора об этих воинах-риттерах я понял одно — ребята они серьезные. Личная гвардия Повелителя. Большей частью состоит из младших сыновей аристократов, тех, которые вряд ли когда унаследуют хоть что-то по законам Ольджурии, по которым все имущество отца переходит старшему сыну. И если ты хотя бы третий сын, то дождаться смерти двух своих старших братьев и стать полноправным владельцем семейного добра практически нереально. Хотя бывают случаи, когда и старшие по своей воле идут в гвардию.

Впрочем, это только костяк орджунов. Помимо отпрысков аристократов в нее входят и те, которых в нашем мире когда-то именовали бастардами, а также так называемые риттеры из милости. Последним, правда, нужно проходить в этом звании не меньше десяти лет, после которых они могут быть зачислены в ряды лучших из лучших. А именно такими и являются гвардейцы Повелителя. Особенно те, что составляют костяк, или старшие сотни. Они уже с семи лет становятся пэйжами.

Успокоенный этой новостью, всю ночь я провел в безмятежном сне. Разбудили меня несколько легких ударов в малый колокол. Не дожидаясь, когда отопрут келью, я оделся, натянул сапоги и уселся на краю лежака. Бросил взгляд на божка Номана и на всякий случай девять раз перекрестил лицо. Впереди у меня не самые безопасные времена, авось и пригодится.

Через пару минут в моей келье появился сам викариус. Одет он был в форму воина-храмовника, только вот плащ теперь у него был серого цвета.

— Я аржант, — объяснил он, заметив мой заинтересованный взгляд. — Ты готов?

Молча кивнув, я поднялся.

— Мне вот что подумалось, — торопливо заговорил Артуно. — Все-таки существует опасность, что лурд или Сат'Чиры наняли по твою душу убийцу, поэтому ты поедешь со мной в карете. Со всеми, на телегах, тебе ехать опасно.

Мы вышли из кельи, и я первым делом взглянул в окно. В глаза сразу бросилась суета во дворе храма. В центре его стояли в ряд три телеги, запряженные парами логов, чуть в стороне не особенно шикарная карета с красным крестом на дверце, возле нее шестеро воинов-храмовников. Двое из них были уже на логах, остальные же продолжали приторачивать к седлам походное снаряжение. Возле телег стояла шеренга разношерстных людей, как по возрасту, так и по одеянию. Один из храмовников шагом подвел лога к ним ближе и, отсчитав рукой шестерых, указал на первую телегу.

— Вы туда, — коротко бросил он при этом и принялся дальше тыкать пальцем в сторону новобранцев. Пока мы спускались во двор, все уже разместились на телегах.

Некоторые из новобранцев с интересом, а кто-то и с недовольством, посматривали на меня. Зная, как подобная «избранность» может сказаться на дальнейшем отношении коллектива, я на несколько секунд задумался, но вскоре отбросил ненужные мысли. С этим разберемся потом.

— А как же меч? — спросил я у викариуса, когда мы оба уселись в карету.

— Слева от тебя. — Артуно полез в карман и извлек из него мою мошну.

— Спасибо, — глупо ляпнул я, принимая обратно свое золотишко. Потом повернул голову. Действительно, ножны с мечом были заткнуты за две железные пластины, прикрепленные к стенке кареты.

— Трогай! — раздался снаружи громкий окрик, и тут же послышался легкий удар хлыста, потом еще несколько. Карета дернулась и медленно покатила по накатанной земле дворика. Я уставился в правое окошко, заслонка на котором была не задвинута. Мимо проплыла часть стены Храма, потом на пару секунд показалась распахнутая створка ворот и стоящий во фрунт воин-храмовник. Его лицо было серьезным, а кулак правой руки касался левого плеча, там, где на рубахе был вышит красный крест. На какое-то мгновение внутри меня что-то сжалось. Я тяжело сглотнул и прикусил губу.