За гранью восприятия - Алексей Фомичев

– Что тут у вас?

На скамейке сидела девушка. Длинные крашенные в белый цвет волосы, мягкие черты лица, яркие губы и большие карие глаза. Наполненные слезами. На щеке мокрая дорожка, нижняя губа закушена. Девочка испуганно смотрела на свою ногу и негромко стонала.

Рядом на корточках сидел парень. Одной рукой он держал голую ступню девчонки, второй прижимал к щиколотке платок. Из-под него капала кровь.

– Юленька, Юленька, потерпи, – шептал парень, – сейчас в больнице тебе помогут.

– Ой, молодой человек, отвезите ее, пожалуйста, в больницу, – протянула одна из девчонок.

– Да, пожалуйста, – подхватила вторая. – Скорее, ей плохо!

Я подошел вплотную, отодвинул парня и присел рядом.

– Дай. – Подхватил травмированную ногу, оторвал платок и осмотрел рану.

Хреново. Малышка как-то умудрилась рассадить себе мякоть голени, причем довольно глубоко – кровь шла не переставая. Вдобавок ступня была вывихнута – висела скошенная чуть внутрь, а возле сустава уже росла опухоль. Как бы не перелом.

– Давайте ее отвезем скорее, – почти простонал сидевший на корточках парень.

Голос у него дрожал. И руки тоже.

– Неплохо. Как вы умудрились, леди? – поднял я на девочку взгляд.

Она не ответила, глянула на ногу и закатила глаза. Видно, вида крови не переносила.

– Ну же? – едва не притопнула одна из подружек.

Я встал. Везти надо, но кровь… Слишком быстро течет. Это непорядок.

Отстранив крутящегося под ногами парня, что позвал меня, я пошел к машине.

– Вы куда? – закричал тот. – Вы что, бросаете?

– Спокойно, малыш, – обернулся я на ходу и помахал рукой. – Я скоро.

Аптечка, как всегда, лежала у заднего стекла. Большая аптечка, нестандартная. При случае там хватит лекарств на отделение раненых солдат. Полный набор для помощи, а не только чтобы гаишники отмотались.

Уже на обратном пути я открыл крышку, находя необходимое. И заодно прикидывал, куда везти раненую. В травм-пункт нет смысла, возможно, потребуется операция. Так что в больницу. А чтобы с диагностикой и помощью не тянули, надо к знакомым. Были в городе несколько хороших врачей, наших друзей. В любое время дня и ночи, хоть на Дальний Восток поедут и помогут. Мы им приплачивали и вообще помогали. Свой врач много значит в наше беспокойное время.

– Отодвинься, – подтолкнул я сидящего парня, несомненно, возлюбленного раненой красотки.

Раскрытую аптечку поставил на скамейку, достал жгут.

– А ты, милая, отвернись, – сказал я девчонке. Наложить жгут, затянуть в меру, чтобы сдавил сосуды и остановил кровотечение. Перекисью водорода полить рану, наложить бинт с кровоостанавливающим тампоном. Вколоть ромедол, чтобы снять болевой шок. Заморозить щиколотку, чтобы не росла опухоль. Сунуть под бинт клочок бумаги с проставленным временем наложения жгута. Это для врачей, чтобы знали, когда была перетяжка.

При известном опыте и ловкости все занимает пару минут. Дело нехитрое, но именно из-за неумения помочь себе или другим часто гибнут люди. Я это уже проходил…

Боль немного отступила, я видел это по лицу девчонки. Теперь можно и в больницу.

– Спасибо вам, – прошептала она, вытирая слезы со щеки.

– Пустое. – Я повернулся к ее кавалеру. – Идти она не сможет.

– Я донесу, – с готовностью сказал он.

Я с сомнением окинул его взглядом. Высокий, но худой. Узковат в плечах, руки тонкие, кисть узкая. Не здоровяк. Сразу видно – если и занимался спортом, то только шахматами. В готовности донести я не сомневался, а вот в способности пройти пару шагов с драгоценной ношей в руках – сильно. К тому же его любимая – девушка немаленькая. Рост под сто семьдесят, фигура развитая, и хотя лишнего ничего нет, но кило пятьдесят с копейками потянет.

– Держи, – передал ему аптечку. – Только не потеряй. И вот еще держи.

На этот раз отдал кроссовок с ноги его Золушки. Он машинально принял и то, и другое, растерянно глядя, как я подхватываю его любимую на руки.

Девчонка приникла к моей груди, замерла, тяжело дыша, руки сложила у подбородка. Смотрела на меня с надеждой и благодарностью. Черт, даже неловко стало.

Вся компания двинула за нами следом, наперебой сетуя на происшествие, подбадривая раненую и успокаивая ее ухажера. Тот топал поникший, с опущенной головой, неловко держа в руках аптечку и кроссовок. Так маленьким табором мы дотопали до машины.

– Лезь назад, – скомандовал я парню. – Там, правда, сиденья нет, но ничего, поместишься.

Тот кивнул, залез назад и опустил переднее сиденье. Я осторожно усадил девчонку. Положил под травмированную ногу картонку, на нее лоскут старого одеяла.

– Жень, ты позвони, когда в больницу приедете. Поосторожнее там, – напутствовали влюбленного страдальца друзья.

Девчонки что-то зашептали раненой, наскоро попрощались, и я надавил на газ.

Женя всю дорогу держал подружку за руку, целовал в затылок и успокаивал. Та притихла, сжимала его ладонь и смотрела то на меня, то вперед. Боль ушла, и ей стало немного полегче. Ехали мы недолго, и вскоре я затормозил прямо перед входом в больницу. Донес девчонку до приемного покоя, попросил вызвать врача. Повезло, дежурил как раз наш знакомый.

Девчонку сразу повезли на осмотр. Когда ее укладывали на каталку, она повернула ко мне голову и слабо улыбнулась.

– Спасибо вам большое!

– Ничего, красавица. Все будет хорошо. Даже шва не останется.

– Спасибо, – вторил подружке Женя, тряся мою руку. – Вы нас спасли.

В больнице он немного ожил и уже не выглядел испуганным воробьем.

– Скажите, а как вас зовут? Как вас найти?

– Зачем?

– Ну… поблагодарить, сказать… – пролепетал он.

– Парень, – скрывая усмешку, сказал я. – Ты только что поблагодарил. Так что забудь. Все нормально. Иди лучше туда, посиди, подожди, пока ее осматривать будут.

– Ага…

– Да. И совет – позвони ее родителям, предупреди. А то они с ума сходят.

Судя по его виду, подобная идея ему в голову не приходила. Молодо-зелено…

– Все, пока. – Я хлопнул его по плечу и пошел к выходу.

– Может, вы подождете… – неуверенно спросил он. Я покачал головой, махнул рукой и выскочил за дверь. Быстро доехав до дома, загнал машину в гараж, наскоро перекусил и буквально рухнул в кровать. Спать особо не хотелось, но завтра очень рано вставать, надо хоть немного отдохнуть.

Я закрыл глаза, и перед глазами вдруг встало искаженное болью лицо девчонки. Она плакала и что-то шептала. А потом вскрикнула…

Телевидение и газеты не радовали разнообразием, но всегда передавали нечто новенькое. Там убили, там зарезали, там подорвали с машиной, здесь подорвали вместе с домом, гаражом и гаремом. Взрывы, поджоги, стрельба, поножовщина…