Асфоделия. Суженая смерти - Серина Гэлбрэйт

И сферы светились.

А вот дракона нет ни одного. Непорядок.

– Не тревожьтесь, фрайнэ, – заговорила Кили, едва служанки закончили и удалились. – Новые платья скоро будут готовы, и вы сможете предстать перед Его императорским величеством как должно.

– Девам жребия, помимо камеристки и персонального рыцаря, ещё и новый гардероб положен? – уточнила я наполовину в шутку.

А жутковато выглядит: в зеркале отражается чужое лицо, голова повторяет каждое твоё движение, губы шевелятся и незнакомый голос произносит всё, что произносишь ты.

Бр-р!

Стоящая позади меня Кили смутилась, потупилась.

– Нет, но…

– Что – но? – я потянулась через туалетный столик к зеркалу, нахмурила лоб.

Скривила губы.

Затем улыбнулась.

Прищурилась.

Рожицу скорчила.

Подмигнула сама себе.

Всё равно жутковато.

– Так вас, фрайнэ, как забрали на стрелу, так и… увезли.

– Куда, на континент?

– Да, фрайнэ…

– Без багажа? То есть у Асфо… у меня с собой ничего нет? Собственной одежды, личных вещей?

– Посланники Его императорского величества всегда дозволяют избранным девам собрать всё в дорогу, но тут… вы же… говорят, вы будто разума в единый миг лишились, будто вселился в вас кто и… – Кили поджала губы, словно пытаясь удержать готовые сорваться замечания, и спешно отошла в сторону, выйдя из поля моего зрения в отражении. – Аудиенция у Его императорского величества назначена на час пополудни, поторопиться надо.

Ладно, значит, поторопимся.

Я встала из-за столика, Кили провела контрольную оценку моего внешнего вида, поправила где локон, где складку. Я нет-нет да бросала взгляд в зеркало, изучая не только лицо Асфоделии, но и фигуру. Округлые бёдра, тонкая талия и размер груди не слишком большой, однако ж и не унылая серединка между нулём и первым.

И сколько ей всё-таки лет?

Надеюсь, хотя бы восемнадцать уже есть.

Наконец в сопровождении Кили я отправилась на аудиенцию.

Или не совсем.

Вопреки ожиданиям, новое путешествие по лабиринту дворцовых переходов привело не в тронный зал, или где там положено потенциальных невест принимать, а в просторное помещение, которое я бы, пожалуй, назвала гостиной. По разным сторонам комнаты сидели три девушки: одна на стуле возле неразожжённого камина, вторая в кресле рядом со столиком и третья на кушетке в оконной нише. При стуке открываемой створки все три повернули головы к двери, жадные, нетерпеливые девичьи взоры скрестились на новоприбывшей, отчего ей, то есть мне сразу захотелось сбежать отсюда без оглядки.

– Прошу вас, фрайнэ, подождите здесь, я скоренько вернусь, – шепнула Кили.

Дверь с тихим хлопком закрылась за моей спиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я оглядела комнату заново, повнимательнее. Больше никого, лишь я да три девицы… под окном, правда, только одна, ну это так, лирическое отступление. Каждая изучала меня цепко, придирчиво, с настороженным интересом женского коллектива, осчастливленного явлением новенькой молодой сотрудницы и теперь гадающего напряжённо, придётся ли дружить с ней или против неё?

Первой отвернулась хрупкая блондинка у камина. Потупилась, нащупала среди складок ткани на юбке круглую пластинку, висевшую на поясе, и сжала.

Шатенка на кушетке хвататься за кругляшек не стала – или у неё его не было – и просто вернулась к созерцанию пейзажа за окном.

И только третья девушка, темноволосая и темноглазая, продолжила рассматривать меня без стеснения, с брезгливым любопытством.

– Избранная с островов, я полагаю? – осведомилась она тоном недовольным, не сулящим ничего хорошего.

На всякий случай я кивнула.

– И из-за какой-то нечестивой островитянки нас заставляют ждать, будто прачек распоследних? – девица прибавила и громкости, и градуса недовольства. – Я дочь фрайна Витанского, я жду только Её императорское величество, а она, – надменное движение подбородком в мою сторону, – пока ещё не императрица и даже не суженая Его императорского величества.

– Можешь повторить свою жалобу Его императорскому величеству, Брендетта, – меланхолично отозвалась девушка у окна, не поворачивая к нам головы. – Уверена, он с удовольствием её рассмотрит.

Найдя свободный стул у стены, я бочком отступила к посадочному месту и птичкой на жердочке притулилась на краешке. Заметила, как беззвучно шевелятся губы светловолосой, и заподозрила, что она шепчет молитву.

Подобно монахиням из монастыря, где мы останавливались.

Неужели Асфоделия успела наворотить таких дел, что теперь при виде неё надо немедля к богам обращаться?

– А не ошибся ли жребий? – не унималась Брендетта. – Что-то не похожа она на франну, скорее на послушницу монастырскую.

При упоминании божественных обителей блондинка перестала молиться и глянула сначала с суеверным ужасом на меня, затем с праведным укором на Брендетту.

– Ах, Нарцисса, не смотри на меня так. Всем известно, что эту островитянку привезли на наши земли, словно нищенку или монахиню, едва ли не в одном исподнем.

Принято у них, что ли, девочек в честь цветов называть?

– Аргейские острова являются частью Благословенной Франской империи вот уже неполных три столетия, – снова вмешалась девушка у окна.

– Всё одно они предатели, бунтовщики и иноверцы, только и думают, как бы клятву сюзерену нарушить, – возразила Брендетта. – Так отец мой говорит.

– Если ты о островном восстании в прошлом веке, то справедливости ради стоит отметить, что при Филандере Шестом поборы и насаждение веры Четырёх на вассальных территориях перешли всякие разумные пределы, если таковые вовсе были…

– О-о, Жизель, прошу, избавь нас от своих университетских выкладок, – отмахнулась Брендетта с нарочито скучающим выражением капризного личика. – Никому нет дела до твоей учёности.

Почему же? Мне есть дело. Неплохо было бы узнать поподробнее об этой Империи вообще и островах в частности.