Дневник благодарности - Наталья Куценко

Охранник возвращается к своей будке и закрывает ворота. Дорога остается пустой.

Тошнота снова подкатывает, и опять возвращается этот странный запах. Пепел и горечь. Он застревает в носу, забивает легкие, не дает мне дышать.

Вот и все. Теперь точно все.

— Здравствуй, Клим. Я Алексей Романович Буров. Директор.

Я оборачиваюсь. Рядом со мной стоит мужчина лет за пятьдесят. Волосы с проседью, глаза непонятного цвета. Обычный такой. Даже одежда обычная — простой коричневый свитер под горло и темные брюки.

Я еще раз бросаю взгляд на дорогу. Никого.

— Холодно, — говорит директор. — Давай-ка внутрь перебираться.

Он говорит довольно дружелюбно, но я молчу. У меня в горле будто застрял клубок раскаленной колючей проволоки. Я даже рта не могу раскрыть. Но, видимо, он и не ждет от меня ответа, подхватывает мою сумку и ввозит меня в здание. И опять — никаких порогов, даже самых крохотных.

Мы едем через пустынный холл, потом по длинному коридору. Тут пусто и тихо, будто вообще никого кроме нас нет. Наконец, он подвозит меня к двери, судя по табличке, это его кабинет. И когда я оказываюсь внутри, мне вдруг становится немного легче дышать. Сквозь облако затхлого пепла и горечи пробивается что-то свежее. Я даже отрываю взгляд от пола.

Прямо напротив двери, на диване, склонив голову над книгой и поджав под себя ноги, сидит девочка. У нее такой яркий оранжевый свитер, что она похожа на маленькое пушистое солнце. Она вздрагивает, когда открывается дверь, поднимает голову, отрываясь от книги, а потом отбрасывает ее и вскакивает с дивана.

— Привет. Я Алиса. А ты Клим? — улыбается она, а я смотрю на нее во все глаза и от удивления, кажется, теряю дар речи. Это же лимонная девчонка! Та самая! Что она-то тут делает?

Директор тем временем садится за стол.

— Привет, — я наконец могу сказать хоть слово.

— Алисочка, позови ко мне Костину.

— Ага, — лимонная девчонка кивает и убегает, напоследок лучезарно мне улыбнувшись.

От удивления я даже забыл, что это за место, но когда мы с директором остаемся в кабинете одни, и он, надевая очки, склоняется над бумагами, которые по всей видимости передал ему охранник, на меня вновь наваливается тяжесть.

— Ага, понятно. Мгм, — чему-то кивает Буров. — Ну, рад познакомиться, Клим, — он наконец отрывается от бумаг, а потом легким движением закидывает их к горе бумажек на его столе.

Я молчу. Он не выглядит плохим человеком, но я вовсе не рад быть с ним знакомым.

— Я понимаю, Клим, ты напуган и…

— Я не напуган.

— …растерян, и, скорее всего, зол, — продолжает он, не обращая внимания на мой комментарий. — Ты имеешь полное право злиться, скажи, увезли черт знает куда, в какую-то глухомань, — он чем-то напоминает мне Петра Сергеевича, моего врача в больнице. Похоже он такой же оптимист, старается во всем найти что-то хорошее, или хотя бы сделать вид. — Но, я думаю, твои тетя и дядя объяснили тебе, что это ненадолго.

— Ага, — я кривлюсь и даже не пытаюсь скрыть сарказм. — Они сказали, что это реабилитационный центр.

— Ну, в общем-то, так и есть.

— Да, только табличку на воротах поменять забыли.

— А, ты об этом. Ну это все так, ерунда. На самом деле, мне больше нравится называть это место санаторием, или даже — домом отдыха.

Я смотрю на него как на умалишенного.

— Ну а что, у нас тут и лечение, и еда вкусная, природа, а летом море замечательное. Тебе понравится.

— Значит, я тут минимум до лета, — подытоживаю я.

— Ну это от тебя зависит, — он опять улыбается, заглядывая мне в глаза. — Тут тихо, никакой городской толкотни и шума, так что, думаю, это место прекрасно подходит, чтобы отдохнуть от суеты.

— Или спрятать кого-то подальше, с глаз долой.

Я не особо много знаю о таких заведениях, но даже такой, как я, понимает, что такие места чаще всего делают подальше от цивилизации.

— Ну, спрятаться — это ведь тоже, считай, отдохнуть.

Он вообще меня слушает?! Ненавижу эту привычку у взрослых пропускать мимо ушей и гнуть свою линию.

— Детей у нас тут не так много. Места всем предостаточно: у нас три корпуса, каждый по три этажа. И внимания всем хватает.

— Да-да, я понял, — это рай на земле.

— Тебе еще ребята все покажут, расскажут и объяснят. А пока, я бы хотел спросить… Психолог, с которым ты общался, пишет, что ты жалуешься на странные запахи. Это так?

— Ну да, — какого его это интересует?

— Ага, а раньше такое было? Ну до больницы?

— Нет.

— Значит раньше ты особенным обонянием не отличался… Понятно.

Вот что ему понятно?

— Это последствия травмы и должно пройти. Разве нет?

— Да-да, конечно. Конечно, это пройдет рано или поздно. И однозначно — это последствия травмы, только вот… Как думаешь, физической? — Буров, чуть прищурившись, смотрит на меня.

— Эм, ну у меня было сотрясение и… — чудак какой-то. Очень странный тип.

— Мгм. Ну хорошо.

— Если вы намекаете, что у меня проблемы с психикой и галлюцинации, то… — я собираюсь возмутиться, но он тут же поднимает руки.

— Нет-нет, что ты! Думаю, ты абсолютно в своем уме. Скажи, а сейчас ты что-то ощущаешь?

— Нет, — бурчу я. Еще не хватало, чтобы он записал меня в психи и таблетками пичкал.

— Ну и ладно. Заходи, Даш, — он вдруг повышает голос. И как только услышал шаги?

Дверь открывается и в кабинет входит еще одна моя знакомая из больницы. Впрочем, ее появление меня не так уже удивляет. Я ожидал чего-то подобного. Ведь понятно, что они с Алисой знакомы, раз ходили к одному и тому же человеку. Только вот странно, что мы все пересеклись в одной палате, а теперь здесь.

— Здрасьте, — на ней все та же пайта, джинсы и красные кеды. И все те же расслабленные движения. — Привет, — говорит она, бросая на меня взгляд и подходя ближе.

— Дашенька, покажешь Климу его комнату, расскажешь все. Ну разберешься, в общем. Хорошо?

— Ага, — Даша равнодушно кивает и привычными движениями человека, которому часто приходится делать подобное, закидывает мою сумку мне на колени и выкатывает меня из кабинета. Я почему-то чувствую себя чемоданом на колесиках.

— До встречи, Клим, — слышу я голос директора.

Мы едем по коридору обратно в холл. Даша подкатывает меня к нише, и я вдруг понимаю, что это лифт.

— Ничего себе, какие технологии, — шепчу я.

— А то! — девушка улыбается, открывая вначале решетчатые двери, а потом еще одни деревянные. — Тут неходячих куча. Лестницы только зря моют.

С тоскливым вздохом лифт начинает медленно подниматься. Я невольно смотрю на мою провожатую. В тусклом свете мигающей лампы у нее немного мистический вид. Особенно эта белая прядь в волосах…

— Так как тебя зовут? — спрашивает она. Лифт едет со скоростью черепахи, толчками.

— Дорохов Климентий. То есть Клим. Не надо полным, — поправляюсь я.

— Ха. Забавно, — она чему-то улыбается.

Я недовольно морщусь. Я уже привык, что мое имя многим кажется смешным.

— Ничего смешного.

— Ой, да не парься! Я не над тобой. Просто забавно, такое совпадение…

И что ее так насмешило? Прям оживилась вся.

— А что, тут еще кто с таким именем есть?

— А? Да нет. Потом поймешь. Меня, кстати, Даша зовут, ну если ты еще не понял. Можно просто Даша. Так что, Буров снова про дом отдыха рассказывал? — она подмигивает. Странно, почему она так легко со мной общается? Мне было бы некомфортно так вот болтать с незнакомым человеком. Хотя она и в больнице была такой.

— Ага, а он что, это всем говорит?

— Да. Это он любит. Впрочем, в чем-то он прав. Довольно давно тут и впрямь санаторий был.

— А ты… — я осекаюсь, так как лифт наконец доезжает до второго этажа, и Даша