Странник - Андрей Мартьянов

— Шутник, блин, — Иван, внимательно изучивший таинственные письмена, заржал в голос, согнувшись едва не пополам. — Знаешь, что это? Деванагари, индийская традиционная письменность. Он просто взял и перекопировал рекламный текст с пачки чая «Дарджилинг», даже товарный знак сохранил, вот, гляди! Ну, пройдоха! А ведь правильно, человеку несведущему почудится черт-те что — самое пагубное колдунство, бежать отсюда нужно сломя голову!

Идол справа представлял из себя лавкрафтовского Ктулху — округлая башка спрута со шупальцами-тентаклями и щелями узких глазок. Русскими буквами стилизованными под руны на столбе выведено: «Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн» и, еще ниже, «Ктулху зохавает твой моск». Тут Серега оказался неоригинален, но любой скандинав знакомый с руническим алфавитом быстро спятит, пытаясь осознать смысл знаков, складывающихся в непроизносимые словеса. Если, конечно, осмелится подойти к безобразному деревянному болвану.

Левое изваяние приняло абстрактный образ крайне неопрятного гибрида Дракулы, Фредди Крюгера и Джиперса Криперса — зубы настежь, харя глумливо-бесстыжая, по бокам обозначены руки с пальцелезвиями. Красавчик. Тут явно поработали даниры — очень уж характерные завитки и узоры на резьбе, надписей никаких, кроме огромной перевернутой руны «Альгиз», предупреждение об опасности. Добавочно, руна была покрыта слоем запекшейся крови — зайца они что ли порешили, изверги? Точно, косточки да полусгнившая шкурка…

— Злостное хулиганство, вот как это называется, — заключил Славик, подняв с земли позеленевшее медное украшение, свалившееся с чьего-то поясного ремня. — Доказательства несомненные: совершено по предварительному сговору, группой лиц скандинавской национальности. Не понимаю, как Серега уломал даниров помочь в воздвижении этого… Этого… Безобразия. С учетом обычных норманнских предрассудков.

— Не предрассудков, а менталитета, — поправил Иван. — Кстати о менталитете. Сергей и впрямь не подумал: на этой стороне мысль способна воплощаться в материю. Мы с тобой знаем, что троллей, альвов или великанов не существует, но тот же самый Трюггви свято убежден в их реальности. Материализация чувственных идей, цитируя графа Калиостро. Если веришь, значит объект веры воплощен в материю. Как бы нам не подставиться…

— То есть? — охнул Славик.

— Нет-нет, это не то, о чем ты подумал. Ктулху в Неве не всплывет. Это место должно вызывать отрицательные эмоции, так? Генерировать негативную ауру? Пугать? Негатив не вызывает к жизни ничего, кроме своих клонов. В самых разных обличьях. У нас это правило не действует или действует крайне избирательно, здесь — совсем иная картина. «Зло» никакая не абстракция, ты должен понимать, сам видел… Зло существует.

— Пойдем домой, — глухо сказал Славик. — Посмотрели и хватит. Может, и вправду, идолищ повалим? И сожжем?

— Не станем торопиться, — Иван шагнул к валунам, серому и красноватому, между которыми находилась прореха. — Эта сторона никуда от нас не денется, а вот с сюрпризами в квартире следовало бы поработать вдумчиво. Серега даром времени не терял. Говоря откровенно, я потрясен результатами его бурных похождений. Идеальный ассистент…

Ваня переступил границу разделяющую «здесь» и «там», исчезнув из зримого мира. «Червоточина», как и обычно, пропустила человека беспрепятственно. Славик, еще раз оглядев привычную поляну и сплюнув при виде идолищ, нырнул вслед, мгновенно преодолев тысячу сто сорок семь лет и пять с половиной месяцев во времени и несчитанные миллионы километров в пространстве, которые планета Земля прошла вращаясь вокруг Солнца и центра галактики за одиннадцать с половиной веков.

* * *

Серегин «сюрприз» обнаружили следующим про прибытию утром, накануне странную добычу никто не заметил — все трое выдохлись после утомительного путешествия и утратили бдительность. В противном случае непременно углядели бы, что в углу гостиной, между пианино и окном выводящем на заснеженную Гороховую, складированы весьма необычные предметы, укрытые старой простыней в голубой цветочек.

Спали долго, почти до полудня. Даже Ваня, как «жаворонок» поднимавшийся раньше всех, пробудился всего за полчаса до Алёны со Славиком. Стандартный утренний комплекс — полсотни отжиманий, потом повисеть на металлической трубе, присобаченной Славиком в коридоре вместо турника, в душ, забросить грязные вещи в стиральную машину, поставить чайник. Только когда Иван вернулся в большую комнату, чтобы одеться в домашнее — черный спортивный костюм с тремя адидасовскими полосками, — обратил внимание на удивительное дополнение к обстановке квартиры.

Сел на корточки, приподнял мягкую ткань. Замысловато присвистнул. Шепотом матюгнулся. Осторожно взял с расстеленного на паркете половичка одну из выбеленных временем вещиц, подбросил в ладони. Внимательно рассмотрел. Машинально сунул в карман. Вновь набросил простыню на Серегины трофеи, встал и вразвалочку пошел на кухню, попутно услышав, как в спальной зевает поднявшийся ото сна Славик. Надо же, обязательный ритуал не соблюден — они обычно занимаются сексом по утрам, да так, что шум на весь дом. Ничего, дело молодое.

Чинное семейное утро — чай, быстро нарезанные бутерброды, ленивый обмен ничего не значащими фразами о погоде: вот, за окном опять снежок, а на градуснике минус девять. Славик не замечал, что Ваня помалкивает и не переставая крутит в пальцах левой руки маленький конус, смахивающий на наконечник стрелы.

— Хотите фокус? — вдруг сказал Иван. — Алёна Дмитриевна, какую тарелку вам не жалко?

— Любую, — не раздумывая сказала филологесса. — Фарфор бабушки Славика хранится в буфете, а здесь дешевка из IKEA. Ваня, у вас дурное настроение и вы собираетесь бить посуду наподобие мадам Каролины из фильма «Мистер Икс»?

— За кого вы меня принимаете? Ничуть. Вот, взгляните… — Иван взял обычнейшую тарелку толстого зеленоватого стекла, будто иллюзионист на арене показал всем присутствующим, поставил на стол, мгновенным движением чиркнул по ней своей игрушкой, издавшей противный звук — как мелом по школьной доске процарапали. И без малейшего усилия разломил тарелку надвое, ни единого лишнего осколка, получились две одинаковые половинки.

— Не понял? — выпрямился Славик.

— Что это такое, по твоему мнению?

Ваня протянул руку. Страннейшая штуковина, по ближайшему рассмотрению: трехгранник, напоминающий звериный клык длиной с полторы фаланги пальца. По внутреннему изогнутому ребру бесчисленное количество мельчайших зазубрин, на оконечье зацеп, подобный гарпунному. Очень острый кончик — поцарапаешься запросто. С виду обычная кость, но у костяных изделий отсутствуют искрящиеся блестки, словно у обломка мрамора.

Вторая версия — камень. Но почему такого замысловатого обличья? Обработка очень тонкая, скорее всего промышленная, на высокоточном оборудовании.

— …Не то, и не другое, — возразил Иван, выслушав соображения Славика. — Алёна Дмитриевна, вам есть что сказать? Так я и думал. Почувствовали, какой он тяжелый для своих размеров?

— Иван, простите, я поутру не в состоянии соображать. Признавайтесь, что вы нашли? И где?