Глаза ворона - Татьяна Русуберг

— Довольно, — произнесенное очень тихим и очень холодным голосом слово упало в толпу, будто обдав ее порывом ледяного ветра.

Все замерли на своих местах, кто где был. Вопли умерли в глотках; глаза начали искать под ногами что-то очень важное и в суматохе потерянное. Хруч выпустил Каево плечо, успевшее онеметь достаточно, чтобы не ощутить нового грубого соприкосновения с булыжниками двора.

— Херр Мастеррр, — кланяясь, почтительно прорычал тролль.

— Херр Мастер, — пронеслось эхом среди раболепно согнувшейся челяди. Прошло немало времени с тех пор, как Мастер Ар почтил кухонный двор Замка своим посещением в последний раз. И вот он стоял здесь собственной персоной, а за его спиной черной тенью торчал Ментор Рыц.

Трудно сказать, сколько Мастеру было лет. Белая, гладкая, словно мрамор, кожа узкого лица не имела следов времени. Локоны длинных волос и аккуратно подстриженная борода чернели как вороново крыло. Глаза властелина Замка тоже были темны и слегка подняты к вискам — фамильная черта, которую Кай подметил у статуй в Зале Предков. Эти глаза, часто казавшиеся безмятежными, даже мечтательными, могли в буквальном смысле метать молнии. Тот, на ком они останавливались, физически чувствовал, как холодная, когтистая лапа сжимала сердце. Теперь убийственно спокойный взгляд карих глаз покоился на Хруче, и верзила-тролль, казалось, уменьшился в размерах.

— И как же ты, мой добрый Хруч, объяснишь мне причину этого спектакля? — доброжелательно произнес Мастер. Едва заметное движение подбородка охватило представшую его глазам живописную сцену.

— Причина, херр Мастер, — старательно подбирал слова тролль, — она от здеся, перед очами Вашей Темности. — Ребра Кая сотряс поясняющий пинок. — Это отродье человечьей шлюхи и хромого ишака, — еще один пинок, — упрямо, как его папа, и косоруко, как его мама. К какой-то работе его ни приставь — проку нету. Сами поглядите: новехонькая черепица, — подрагивающий от праведного гнева когтистый перст Хруча указал на красноватые осколки у стены Гоблинской, — водосток, — перст передвинулся чуть левее, — мебеля, — перст взметнулся немым укором к небу, вернее к верхнему окну башни, из которой торчала взлохмаченная голова Фьёллебёлле, — усё порушено энтим… энтим… — тролль с усилием сглотнул бранную тираду, явно не предназначенную для благородных ушей Мастера, — крррысенком! И шо бы вы думали — ему хуч бы хны! Но я щас это поправлю, херр Мастер…

— А что ты скажешь в свое оправдание, Кай? — прервал бурные излияния Хруча волшебник. Движением изящной, унизанной перстнями кисти он дал поверженной жертве тролля знак подняться. Каю понадобилось некоторое время, чтобы встать на ноги. Не удостаивая вниманием внезапно посеревших и прячущих бегающие глаза Триллебёлле и Буллебёлле, он взглянул на хозяина Замка и тихо ответил:

— Я оступился, Мастер.

— Херр Мастер! — Вездесущая дубина Хруча больно ткнула Кая в печень.

Шумно вырвавшийся из груди жертвы воздух, очевидно, вполне удовлетворил тягу Мастера Ара к формальностям, потому что он продолжил:

— Что ж, мой верный Хруч, принимая во внимание то, что мой подопечный принес вверенной тебе кухне больше ущерба, чем пользы, мне понятно твое желание э-э-э… восстановить порядок. Более того, я нахожу твой порыв настолько праведным, что я склонен позволить тебе осуществить это желание, дабы восторжествовала попранная справедливость…

Верзила-тролль слушал речь Мастера внимательно, слегка отвалив украшенную выступающими клыками челюсть. Неизвестно, как много Хруч понял из витиеватого плетения словес, но одну идею он, однако, уловил:

— Справедливость… Это шо ж, Ваша Темность, мине таперича позволительно крысенка прррибить?

— Сказано грубо, но, пожалуй, можно выразить это и так.

— Справедливость, херр Мастер, спррраведливость!.. — обрадованно захрюкал Хруч, замахиваясь дубиной над головой, казалось, уже ускользавшей от него жертвы…

Кай крепко зажмурился и беззвучно взмолился, взывая неизвестно к кому, ибо единственным и неправедным богом его мира был Мастер Ар: «Пожалуйста, если всему суждено сейчас кончиться, пусть оно кончится быстро и навсегда. Пусть не придется мне больше таскать бесконечные камни на стены и ведра на кухню, быть мишенью для дубины Хруча и насмешек самых последних замковых гоблинов…»

В том, что ему удалось беспрепятственно додумать такую длинную сентенцию, было виной заклинание Мастера. Шишковатое орудие Хручовой справедливости застыло в дюйме от мокрой макушки Кая.

— Не стоит так спешить, мой старательный Хруч, — порекомендовал Мастер Ар троллю, который, пыхтя, пытался вернуть себе контроль над впервые ослушавшимся его оружием. — На сей раз «человечьему отродью» будет позволено защищаться. Мне любопытно посмотреть, насколько преуспел доблестный Рыц в своем наставничестве. Постарайся не дать себя убить, — бросил, на этот раз обращаясь к Каю, Мастер.

— Оружие! — скомандовал из-за спины своего сюзерена Ментор Рыц.

Привычные к гарнизонной дисциплине гоблины тут же рассыпались по сторонам, освобождая место для поединщиков. Кто-то всунул в руку мальчика дубину — традиционное оружие гоблинов и троллей, предпочитающих увесистую деревяшку даже мечу. Кай рискнул приоткрыть глаза. Дубинка в его ладони была вдвое короче Хручовой, гоблину по росту, и не шишковатая, а гладкая, отполированная на рукояти до блеска хваткой многих лап.

Кай был далеко не в лучшей форме: падение с крыши и близкое общение со свиным корытом не прошли бесследно. Пальцы на его правой руке, до мяса разрезанные ржавым железом, кровоточили и гнулись с трудом. Из носа тоже капала кровь, пятная и без того мокрую и разорванную Трилле и Булле рубаху. Хуже всего, однако, обстояло дело с правым плечом, которое наконец обрело чувствительность после железной хватки Хруча — и совершенно некстати. Теперь по всей руке от него разливалась толчками тупая боль.

Но думать о своих ранах было особенно некогда. Почуявшие запах крови гоблины образовали просторный круг со вписанным в него треугольником, вершины которого составляли Мастер Ар с Ментором Рыцем, Хруч и немного обалдевший от быстрого развития событий Кай.

Он поймал на себе взгляд Мастера, готовящегося отдать команду к бою. Мальчик быстро стянул с себя остатки рубахи, отер ими кровь из носа и оторванным лоскутом перетянул порезанные пальцы правой руки. Проделывая все это, он в то же время пытался отвлечься от сковывающей движения боли. В голове звучал голос Ментора Рыца: «Боли нет. Усталости нет». (Легко ему-то говорить, железяке бесчувственной!) «Не думай, а наблюдай. Используй силу внутри себя, дай ей течь свободно из центра в ладони. Найди слабость в своем противнике и обрати ее в свою силу».

«Найди слабость в своем противнике…» Гмм, насколько помнилось Каю, слабых мест у горного тролля, великолепный образчик которого сейчас стоял перед ним, лениво почесывая за ухом, было неутешительно мало. К тому же до них еще следовало добраться… При своем огромном росте тролли отличались быстротой, выносливостью и сообразительностью. А пресловутую силу Хруча, гнувшего подковы между большим и указательным пальцами, Кай не раз опробовал на своей собственной шкуре. Одолеть такого противника было возможно исключительно хитростью, действуя быстро и решительно.