Возвращение - Александр Прозоров

— Мой господин! — кинулась ему на шею Урсула, едва он переступил порог. — У меня будет шелковое платье! Настоящее шелковое! Как у старших жен кагана!

— Осторожно, не испачкайся, — вскинул руки вверх Середин. — Мам, откуда обновка?

— Я со старого своего решила перешить. Чего оно понапрасну в шкафу болтается? И кроссовки твои школьные нашла, в самый раз пришлись. Так что некоторое время можно без покупок обойтись. Только трусики и лифчик нужны. Мои не подойдут, а шить такие вещи я не умею.

— Спасибо, мам. За неделю я что-нибудь придумаю… — пообещал Олег и отправился в ванную.

Пока он отмылся, переоделся, поужинал, прошло часа два. Рукоделие к этому времени закончилось. Женщины вызвали его в комнату, и Урсула, привстав на цыпочки, совершила медленный оборот вокруг своей оси. Яркие красные тюльпаны с огромными зелеными листьями на небесно-голубом фоне в желтоватом электрическом свете переливались, меняли оттенки, двигались, словно под порывами ветра.

— Великолепно! Мама, у тебя золотые руки!

— Моя госпожа самая умная и умелая на свете! — с готовностью подтвердила Урсула. — Это такое счастье, что я встретила ее на…

Громкий звонок прервал словоизлияния рабыни.

— Это еще кто на ночь глядя? — поднялся Олег с дивана.

Женщины двинулись к двери следом. Середин наклонился к глазку:

— Кто там?

— Откройте, милиция! — На площадке и вправду переминались трое людей в форме.

— А что случилось?

— Вы знаете этого человека? — Перед глазком замаячил искаженный оптикой снимок.

Ведун огляделся на невольницу и родительницу — одеты, потом отпер замок:

— Кого вы ищете…?

— Кого, кого, — проходя в дверь, передразнил сержант и внезапно ударил его кулаком в челюсть: — Тебя!

Середин отлетел на женщин, шарахнулся в сторону своей комнаты. Менты один за другим ввалились внутрь, в руках замелькали пистолеты. Сержант прихватил Олега за ворот, ткнул пистолетом в кончик носа, сворачивая его набок:

— Где она?

— Кто?

— Прикидываешься, дебил?

На этот раз он ударил плашмя «Макаровым» по лицу, но Середин все равно откинулся назад, головой врезавшись в дверь и упав уже в комнату. Тут же торопливо поднялся, размазал по лицу кровь, попятился, испуганно распахнув глаза:

— Не надо! Не надо, пожалуйста! Я не знаю, о ком вы говорите! Сюда никто не заходил! Только не бейте!

Он видел, как Урсула прижала руки к груди и замерла. Второй милиционер толкнул ее вперед, в комнату, шагнул следом и, опустив ствол вниз, заскользил по полкам и стенам оценивающим взглядом. Третий, видимо, отправился в большую комнату.

— Монета! Где монета?! Ты ее с собой таскаешь или прячешь где?

— Какая монета? Кто вам сказа…

— Козел!

От нового удара Середин распластался возле кровати, с размаху сунув руки под изголовье.

— Здесь я спрашиваю! Понял, урод?

— Я понял, я все понял! — вставая на четвереньки, ответил ведун. — Не надо меня бить! Я все, все…

Ладонь нащупала рукоять сабли, крепко ее обняла, и Олег рывком распрямил согнутое тело. Клинок, коротко свистнув, скользнул из-под постели через запястье с пистолетом ко второму менту, чиркнул его по горлу — ведун качнулся назад, смещая вес и утягивая за собой оружие, и обратным движением легко срубил голову сержанту. Похоже, тот даже не уразумел, что его рука отрублена и падает на паркет. Второй что-то успел сообразить — вскинул руки, захрипел, упал на колени. Середин обогнул его и, ступая на носочках, быстро миновал коридор, зашел в мамину комнату.

Незваный гость по-хозяйски шарил по полкам мебели, вытряхивая содержимое многочисленных шкатулок хозяйки.

— Даже пистолет куда-то дел, — отметил Олег, остановившись в двух шагах за его спиной.

Тот вздрогнул, круто обернулся, выхватил из-за пояса оружие, передернул затвор и уже начал поднимать пистолет… Ведун тоже поддернул вверх кончик клинка и резко толкнул его вперед. Сталь легко пронзила китель и погрузилась в тело почти на локоть. Милиционер тихо икнул и обмяк, опадая на ковер.

— Ну вот, палас испортили. — Середин присел рядом и тщательно вытер клинок о штанину мертвеца. — Пятно теперь не отмоется. Придется выбрасывать.

— А-а-а-а! — запоздало заорала женщина. — А-а-а-а-а!!!

— Ты чего, мама? — удивился Олег. — Уже все. Все уже закончилось. Урсула! Взгляни, там дверь закрыта? А то еще заглянет кто на шум.

— Ты его убил! Убил!

— Конечно, убил, не беспокойся.

— Ты… Ты… Олег, ты убил человека!

— Где? — театрально огляделся Середин. — Где ты человека видишь? Или ты про это двуногое? Так это не человек. Это тать, душегуб. Тварь, вроде собаки бешеной. Чем раньше забьешь, тем меньше людей покусать успеет.

— Что… что теперь… — Матушка продолжала громко клацать зубами.

— Урсула, принеси воды! — крикнул невольнице Олег. — Ты посиди, мама, успокойся. Все хорошо. Все уже обошлось. Хотя ковер, конечно, жалко.

Он опять присел рядом с трупом и принялся не спеша, методично обшаривать карманы, выкладывая прямо на пол их содержимое: платки, расческу, ключи от квартиры, паспорт, портмоне, еще одни ключи.

— О, да ведь это опелевский брелок. Значит, они на машине. Будет на чем вывезти в последний путь. А вот ментовских документов нет. Похоже, косили гаврики под стражей порядка, не настоящие.

— Ты… Ты чего делаешь?

— Ищу… Все, что может быть интересного. Они ведь знали, куда шли. Сразу про монету спросили. Неужели антиквар навел? Хотя, непохоже. Мачо знал, что она у меня с собой. А эти были не уверены. Знали только в общих чертах… Выследили, что ли? Разговор слышали, а товар не видели… О, триста баксов. Тоже неплохо. И рубли… Тысячу — мне на бензин, остальное — вам на трусы и шпильки.

— Это мародерство! Я не прикоснусь к этим деньгам!

— Что же их теперь, выбрасывать? Коли руки жгут, так отдай завтра же продавцу в магазине.

— Ты… Как ты можешь, Олег? Ты… Ты только что человека убил, а ведешь себя… Ведешь себя…

— Я веду себя, мама, как человек, которого только что чуть не зарезали. Радуюсь тому, что остался жив.

Женщина вдруг плюхнулась на диван, прижала ладони к лицу и разрыдалась.

— Урсула, да где же ты?! — рявкнул ведун.

— Бегу, господин… — Невольница просеменила через порог, опустилась на колени возле ног хозяйки: — Выпей, мама. Это очень вкусно. Не бойся. Господин — хороший. Он всегда всех убивает, с ним можно никого не бояться.

Подавившись глотком воздуха, Середин пнул девушку, покрутил пальцем у виска. Она — даром что первый раз в жизни этот жест видела — сообразила, закивала: