Доминирующий вид - Эдуард Шауров

– Почему вы разбили палатку в стороне от всех? – спросила девушка.

Джей пожал плечами:

– Выполняю свою работу. Так мне удобнее.

– А можно, я с вами посижу?

Джей подвинулся, освобождая место под световой панелью.

– Не спится?

Росария кивнула, опускаясь на податливый мох и вытягивая ноги.

– Слишком много впечатлений, – сказала она почти шепотом и спросила, указывая куда-то в сельву. – Слышите? Еще вчера хотела спросить, что это такое?

– Цикады поют, – сказал Джей.

– Цикады, – повторила девушка. – Прямо как в опере, Ковент Гарден…

– Я слишком давно не был в опере, – сказал Джей.

– Наверное, – невпопад согласилась Росария. – А здесь всегда так?

– Как?

– Опасно.

– Обычно, нет.

– Этот гризли… – Росария передернула плечами. – Марсель еще про разную гадость рассказывал, – она добавила, словно извиняясь. – Он все-таки биолог, а я буровик…

– Гризли встречаются не так уж часто, – сказал Джей. – Тем более, что если реального гризли не спровоцировать, он вряд ли нападет. Есть и другие опасные животные, но ведь и в Манаусском заповеднике на Амазонке вас может запросто укусить змея.

Видя, что его слова не производят на девушку должного впечатления, Джей добавил:

– Трикстерра интересна не фантастической концентрацией сверхопасных хищников, а фантастическим количеством мимикроформ, которые только и делают, что стараются надуть наблюдателя. А хищников здесь не больше, чем в других местах, поверьте мне.

Росария вздохнула.

– Тем более, я вооружен, – продолжал Джей, – и у Шимицу есть ружье, а по периметру стоянки я поставил сигнальный контур. Если что-нибудь крупное или опасное его пересечет, мы сразу получим сигнал.

– А как ваш контур отличит опасное от неопасного? – спросила Росария, заглядывая собеседнику в глаза. – Они ведь здесь все притворяются.

Джей улыбнулся:

– Здесь опасные наземные хищники, как правило, достаточно крупны.

Девушка задумалась:

– Если эти ваши колобусы собрались в целого гризли, то почему бы какой-нибудь хищной твари не разобраться на три десятка безобидных зверушек?

– Тигровый питон Мэнсона примерно так и делает, – сказал Джейслав, – подбираясь к жертве, делится на сорок – пятьдесят кусков. Но питоны водятся гораздо восточнее, и потом, фрагменты их тела совсем не автономны, они соединяются нитями нервной ткани, а наша охрана отслеживает такие нюансы. Причин для беспокойства нет… Я притушу светильник? А то местные букашки любят свет.

– Конечно, – поспешно согласилась Розария. – А здешние букашки не опасны?

– Нет, если не летать над деревьями, – Джей провел пальцем по панели, приглушая свет.

– И ползучая мелюзга?

– Нет… Хотя муравьи имеют обыкновение подтачивать хлыстовник, и если нечаянно оказаться рядом…

Девушка рассмеялась.

– Да вот, посмотрите на ваши ботинки, – Джей подался вперед, и Росария, демонстрируя отличную растяжку, тоже нагнулась к своим ногам. – Видите на носках ботинок синие и розовые искорки?

– Ага, – зачарованно проговорила молодая женщина.

– Это и есть мелюзга.

– И что же они делают?

– Трахаются, в основном, – Джей смущенно кашлянул. – Извините за жаргонное словцо.

– На моих ботинках?!

– Их привлекает свет.

– А почему одни светлячки синие, а другие красные?

– Два разных вида. Синие хотят трахнуться и привлекают синих. Красные тоже привлекают партнеров, но вместе с тем охотятся, притворяются синими, чтобы подманить добычу.

Девушка еще чуточку нагнулась вперед, всматриваясь в россыпь светящихся точек:

– А вот этот мигает то красным, то синим.

– Разрывается между сексом и обедом.

Росария опять засмеялась.

– А как мне их потом прогнать? – спросила она.

– Стряхните носовым платком.

– Ой! – испуганно сказала девушка и отшатнулась назад.

Возникшая из темноты острая мордочка Чака бесцеремонно обнюхала ее штанины.

– Не бойтесь, – сказал Джей. – Вы ему нравитесь.

Росария осторожно протянула руку, и Чак ткнулся ей носом в ладонь.

– Холодный, – сказала девушка с тихим восторгом. – Как они называются?

– Они называются псовые индри.

– Забавный, – Росария погладила Чака по голове. – А они кем притворяются?

Джей поправил наушник в ухе:

– В том-то весь фокус, что никем.

– Расскажите мне про них, – попросила Росария.

– Все, что мы про них знаем, пока очень приблизительно.

– Ну, пожалуйста.

Джей взъерошил рукой короткие волосы:

– Да это, собственно, общеизвестно, – сказал он. – Индри, как волки, живут семейными кланами: мать, отец и детеныши. Кланы объединяются в стаи. От двадцати до трехсот семейных кланов в стае, плюс молодняк. Охотятся на антилоп, на синих жирафов, помимо мяса едят фрукты и съедобные коренья. В этом плане их правильнее назвать всеядными. У них довольно ловкие пальцы, вроде как у земных енотов, во время бега они умеют их поджимать, – Джей поскреб затылок. – Похоже, у них достаточно сложная социальная организация. Есть охотничьи вожаки, это как правило сильные крупные самцы, а есть вожаки вообще, скажем так, организаторы бытового уклада всей стаи и это, если мы не ошибаемся, старые опытные леди. Вся остальная информация про индри – на девяносто процентов догадки.

Чак улыбнулся, демонстрируя острые крепкие зубы.

– А что же с мимикрией? – спросила Росария.

– Трудно сказать. По некоторым источникам совсем маленькие индри охотно мимикрируют подо что угодно, а с возрастом либо утрачивают способность к трансформации, либо почему-то перестают ею пользоваться. По крайней мере, случаев явного метаморфизма у взрослых индри не замечено. Но, повторяю, это большей частью непроверенные предположения. Их очень сложно изучать.

Чаку надоело толкаться возле людей, он высоко подпрыгнул на длинных пушистых лапах и скрылся в темноте.

– Марсель говорит, что их очень трудно поймать, – сказала Росария, провожая взглядом тающий в темноте хвост.

– Да, непросто, – согласился Джей.

– А как вы поймали Чака?

Джей пожал плечами:

– Я его не ловил. Он сам пришёл из сельвы. Однажды я открыл центральный шлюз и увидел щенка. Мы с Анной выхаживали его почти два месяца. Из соски молоком поили…