Лорд. Небесные дороги - Николай Степанов

– Кто? – опешила смуглянка.

– Моя голова.

– Точно перенюхал мозговерта. Что ж мне так не везет? Прибить тебя, что ли? Так нет, вроде на земле неплохо вертелся, может, какой толк и выйдет. Ну почему, когда тебе так сильно нужен самец, попадается непонятно что… – Амазонка, казалось, разговаривала сама с собой.

– Тоже мне, нашла проблему.

– Закрой пасть, скот!

– Сама ты… животное. И вообще, хватит хамить. Я ведь и обидеться могу.

– Все, ты меня достал. Слушай внимательно! Ты – раб! Мой раб! И говорить тебе положено лишь пять слов! Запоминай: «жрать», «дай», «угу», «убью» и «мое». Пикнешь лишнего – убью, не выполнишь мой приказ – убью, побежишь – ну… в общем ты понял! А теперь я тебя спрашиваю, жить хочешь?!

– Угу, – ответил мужчина, хотя самого распирал смех.

– Лыбишься, гад? Получи! – Она ловким движением начертила копьем под правой ключицей кровавый след в виде косого креста.

Затем в ее руках оказался нож с широким лезвием, которое так же быстро избавило пленника от брюк. При этом ремень она портить не стала, сложив его к себе в небольшую сумку, висевшую на плече. Там же находился мобильник, наручные часы, кошелек и расческа.

В результате Леонид остался лишь в галстуке, и улыбаться сразу расхотелось.

Тесак смуглянка ловко спрятала где-то за спиной. И отошла на пару шагов полюбоваться деянием рук своих.

– Красавец, ничего не скажешь! – произнесла она насмешливо.

Связанные за спиной руки чесались, требовали действия, а тут… Голый, беспомощный. От унижения хотелось выть волком.

– Да ты соображаешь…

Удар по ногам поставил его на колени, затем возникла боль в затылке. Похоже, садистка угодила в то же место, куда неоднократно долбил Варио.

– Только пять слов. Иначе умрешь, но не быстро.

– Я не играю по чужим правилам.

Новое столкновение с древком отозвалось потемнением в глазах. В голове тут же возникло сомнение по поводу категоричности собственного высказывания. Однако отступать он не собирался. Восстановившимся зрением он отыскал амазонку и одарил таким взглядом, что ту передернуло. Даже шаг назад сделала. И тем не менее задала следующий вопрос:

– Ну что, звереныш, дальше будем спорить?

– Угу.

– Так, одно слово выучил, уже хорошо. Продолжим?

Вот сейчас Леонид сильно пожалел, что никогда серьезно не занимался боевыми искусствами, даже в драках не участвовал. В детстве как-то пару раз попал под раздачу, особенно запомнился удар одного негодяя в середину бедра, причинивший ему тогда жуткую боль. Такую же, как совсем недавно причинила амазонка.

– Убью!

– Хорошо. Так, глядишь, и все запомнишь. Надо лишь чаще по башке лупить.

Мужчина поднялся на ноги.

– Еще раз ударишь по голове – и ты труп. Запомни, второй раз повторять не буду.

– Сейчас проверим. – Она замахнулась и…

Царьков пригнулся, затем подпрыгнул на метр в высоту, избегая ударов, однако амазонка, развернувшись к нему спиной, ткнула тупым концом оружия в грудную клетку. Пришлось попятиться, дабы не свалиться.

– Ах ты … – грязно выругался Леонид по-русски.

То ли дамочка слишком задумалась, пытаясь понять сказанное, то ли не ожидала прыти от пленника, но тому удалось сократить дистанцию, увернуться от копья и ударить коленом в середину бедра незнакомки. Теперь уже взвыла она. Подножка сбила амазонку с ног, и стопа пленника дотронулась до ее горла.

– Лежать… – Он снова выругался. – Раздавлю, как гадюку.

Он говорил по-русски, но переспрашивать она не рискнула. Сейчас глазами мужчины на нее смотрела смерть. И все-таки духу убить женщину ему не хватило.

– Да пошла ты, – плюнул Царьков и, развернувшись, двинулся прочь.

Проклиная все на свете, он шел, ожидая последнего удара в спину. Но его не последовало. Пигалица обогнала пленника и преградила путь.

– Почему не убил? – спросила, глядя прямо в глаза.

– Не имею такой привычки.

– Ладно, бить больше не буду, но ты все равно пойдешь со мной.

– С какой стати?

– Без еды и оружия ты погибнешь. Или зверье сожрет, или попадешь в руки к моим подругам. Они точно убьют.

– Зачем было брюки резать?

– Я сейчас. – Она развязала шнурок на поясе и нацепила одну из своих юбок на Леонида. – Большего рабу не положено.

– Опять раб?

– Да. По-другому нельзя.

Теперь она практически уговаривала пленника принять ее условия.

– И долго это продлится?

– Пять дней, потом я что-нибудь придумаю. Пойдем, а?

– Веди. Ё-мейл тебе с вирусом!

– Погоди. – Она вернулась и прихватила спрятанный под кустом узел, еще совсем недавно бывший его рубашкой. В него же отправились и порезанные брюки.

По дороге Ортиана, как звали амазонку, рассказала, что ожидало рабов в ее родной деревне. Сначала клетка, потом первый бой с дикарем нижнего яруса. После победы его переведут в конуру к хозяйке, а после третьего выигрыша она наденет на него вторую юбку и пустит в свой шалаш.

– Зачем? – задал дурацкий вопрос Царьков, пребывавший в состоянии глубокого безразличия.

– Я имею право зачать ребенка только от сильного самца. Таков закон. Женщина ловит дикаря, выставляет его на арену, если он хорош, пускает его к себе.

– А потом?

– Ты поможешь мне, я попробую помочь тебе. Ты же хочешь выбраться с нашего острова?

– Наверное.

«Меня еще и на остров угораздило попасть? И где тут море?»

– Я знаю, как это сделать.

– Так давай прямо сейчас этим и займемся.

– Ты у меня первый пленник. Думаешь, легко изловить дикаря? У нас четыре из пяти охотниц ни с чем возвращаются, а каждая восьмая вообще внизу остается. Не отпущу! – Она топнула ногой для убедительности.

– А почему ты решила, что я продержусь три боя?

– Мне же не удалось тебя убить, когда приняла за лорда, значит, и им не под силу. Главное – выиграть первую схватку.

По дороге в деревню амазонок она успела порассказать немало. Царьков узнал, что статус любой женщины тут определялся количеством ее дочерей. Чтобы их родить, требовалось поймать самца, причем не абы какого. Старики и дети в счет не шли, больные – тем более. Для отбора достойных существовала арена. Три выигрыша – и победитель получал вторую юбку и благосклонность хозяйки.

У Ортианы шансов повысить свой статус практически не было. Ее мать погибла еще до взросления дочери, сестер Наднебесный не дал, так что охотиться на самцов она могла лишь в одиночку, а о походах на большую землю не могло быть и речи. Выследить, поймать и главное – поднять наверх добычу одной не под силу. Помогать не станет никто, ведь даже родственники не всегда могут договориться, кому достанется «улов». Вот она и ходила по краю острова сразу после грозы, когда он опускался на высоту самых огромных деревьев – по ним изредка наверх забирались самые отчаянные дикари.