Бывших ведьмаков не бывает! - Галина Львовна Романова

Тем не менее это время стоило провести с пользой. Пока не закрылся буфет, Лясота направился туда и, делая вид, что внезапно проголодался, запасся хлебом, сыром и ветчиной. Хлеба удалось добыть достаточно много — кроме фунта черного и полуфунта белой булки ему посчастливилось стянуть с общих столов несколько надкусанных кусков. В тайге случалось питаться ягодами и семенами шишек, и он был уверен, что и в здешних лесах сумеет найти пропитание. Среди его вещей, которые он на всякий случай держал собранными, было практически все необходимое для выживания. К своему небольшому баулу Лясота добавил только украденное из каюты одеяло.

Последние минуты были тягостными. Он то присаживался на койку, то вскакивал и прислушивался, приложив ухо к двери. Раз или два ему померещились какие-то странные звуки — как будто кто-то полз по палубе, цепляясь за доски когтями и подтягивая мешковатое тело, — но он отнес это на счет разыгравшегося воображения. То, что когда-то составляло часть его естества, ушло навсегда. Старый шаман обещал, что все вернется, но не сказал, когда и как, и что для этого надо сделать.

Наконец склянки пробили полночь. «Пора!» — сказал себе Лясота. Еще несколько минут он, испытывая силу воли, оставался в каюте, а потом тихо выскользнул вон.

Пароход действительно засыпал. На верхней палубе еще раздавались голоса, но на нижней все было тихо. Публика, с которой путешествовал Лясота, привыкла ложиться спать рано, не то что бароны, князья и графы, которые иной раз бодрствовали до двух часов пополуночи. Однако музыка смолкла. Это было на руку беглецу, и он, прихватив дорожный баул и краденое одеяло, направился к тому месту, где его ждала лодка.

Большая часть огней на судне была погашена, и только на носу и корме горели сигнальные фонари. Берега вообще пропадали во мраке, так что было трудно ориентироваться… если ты не умеешь видеть в темноте. Острое зрение первое время спасало Лясоту там, в шахте на каторге. Из всей партии он был единственным, кто мог вообще обходиться без фонарей — по крайней мере, первое время, пока и эта способность не оставила его, постепенно сойдя на нет. В отличие от всего остального, чего он лишился, Лясота знал, что зрение его притупилось от усталости, недоедания и тяжелых обстоятельств. Стоит ему хотя бы месяц пожить в сносных условиях, как эта способность вернется. Почти два с половиной года, что он провел на воле, сперва у биармов, потом у купцов и перекупщиков пушнины, восстановили его силы. И сейчас он двигался довольно уверенно.

Темный силуэт лодки покачивался на волнах. Чутко прислушиваясь к шагам и голосам на верхней палубе и всякий миг ожидая окрика вахтенного, он за трос подтянул лодку поближе, примерившись, сбросил туда свои вещи и только собрался последовать за ними сам…

Шорох. Легкие торопливые шаги. Шелест платья. Стремительно обернувшись, Лясота заметил женский силуэт, и лишь это удержало его руку в кармане сюртука. Не стрелять же в глупую девчонку. Тем более что в следующий миг он узнал ту девушку, в судьбу которой неожиданно вмешался, и ему стало досадно. Не хватало еще устроить тут стрельбу!

Девушка остановилась, ломая руки.

— Это вы? — прозвучал ее дрожащий голос.

Он кивнул, опасаясь издать хоть звук. Каждая секунда задержки могла стоить ему свободы и жизни.

— Я… хотела вам сказать — все не так, как вы думаете!

Он опять кивнул. Опекуну было за сорок, а девушке даже на вид меньше двадцати. Ничего удивительного, что старик воспылал страстью к молодой красавице, отданной на его попечение!

— Он ужасный человек! — продолжала девушка.

— Это все? — тихо спросил Лясота. — Если вы остановили меня только для того, чтобы поблагодарить, не стоило беспокоиться. Я спешу.

— Вы хотите покинуть пароход? — Взгляд девушки метнулся к лодке.

«Да, а вы мне в этом мешаете!» — хотелось сказать ему, но не успел он открыть рот, как его опередили отчаянным возгласом:

— Умоляю — возьмите меня с собой!

Все слова замерли на его губах.

— Вы с ума сошли? Как?

— Я вас умоляю! — Голос девушки задрожал. — Я так больше не могу! Мне нельзя здесь оставаться! Он… он ищет меня! Слышите?

«Ничего я не слышу!» — хотелось с раздражением бросить Лясоте, но в этот самый миг он действительно что-то услышал.

Шорох и скрежет. Как будто кто-то ползет по палубе, шкрябая по доскам когтями и потом подтягивая за собой массивное тело. Почему-то на ум сразу пришло видение тяжелораненого опекуна — истекающий кровью, раненный доведенной до отчаяния сиротой, тот из последних сил ползет к ней, пылая жаждой мести. А девчонка-то не промах! Если это сделала она, с нею опасно иметь дело.

— Владислава?

При звуках этого голоса — негромкого, но сильного и принадлежащего отнюдь не смертельно раненному — Лясота невольно вздрогнул, сообразив, что только что услышал кого-то другого, а девушка метнулась к нему, порывисто хватая за руку.

— Умоляю, увезите меня отсюда! Вы его не знаете! Он страшный человек! Если вы не поможете, я наложу на себя руки, так и знайте! Я выпрыгну за борт, я…

— Для начала не орите, — цыкнул он. — А во-вторых…

— Я заплачу, — заторопилась девушка. — Правда, у меня с собой ничего нет, но, может быть, подойдет вот это?

Она торопливо завела руки на затылок, расстегивая сложный замочек, и сунула Лясоте кулон на витой цепочке.

— Это золото и настоящий бриллиант, — прошептала она. — Оно стоит не меньше ста рублей. Наверное… Этого хватит?

Лясота покачал головой, прикидывая, на сколько эта девчонка ошиблась в оценке подвески. Она по-своему поняла его жест и поспешила стянуть с пальца колечко.

— Вот, возьмите еще и его. Правда, это досталось мне от отца, но…

— Владислава? Что ты там делаешь?

Даже в темноте было заметно, как она побледнела.

— Быстро иди сюда или я спущусь сам!

— Умоляю, — одними губами прошептала девушка.

И Лясота решился. Ругая себя последними словами — на что ему эта девица, только время с нею терять! — он за локоть толкнул к ступенькам.

— Быстрее!

Ступени представляли собой несколько вбитых в борт железных скоб. Чего-то испугавшись, девушка замялась, и он опередил ее, быстро спускаясь в лодку.

— Живее, барышня. Я подхвачу.

Она кое-как справилась с подолом, частью задрав, а частью намотав его на кулак, и последовала за ним. Скоб было всего пять, и когда девушка поставила ногу на нижнюю, Лясота подхватил ее за талию, помогая ступить на дно лодки.

— Тихо! Пригнитесь!

Она кивнула в темноте, послушно склоняя голову к коленям. Над ее макушкой Лясота решительно перерезал трос, и освобожденная лодка стала быстро отставать. Пароход, не сбавляя скорости, медленно шел против течения, а их маленькое судно понемногу относило назад. Река невольно помогала им сама, увеличивая расстояние. Прошлепали колеса, поднимая волну. Лодка закачалась, не управляемая ни веслами, ни рулем. Лясота присел, сохраняя равновесие, и во все глаза смотрел, как медленно удаляется «Царица Елизавета». Побег усложнял его путь, отдаляя цель, но лучше прийти на два-три дня позже, чем не прийти совсем. Его ждут. Это главное.