Наследие Темного Меча - Трейси Хикмэн

Меч, словно живое существо, вытягивал магию из каталиста; он выпил Сарьона досуха, а затем использовал его, дабы с его помощью впитывать окружающую магию.

«Рождение Темного Меча»

— Смерть! — воскликнул Сарьон и попытался выхватить у меня странный предмет, но я опередил его и успел зажать вещицу в кулаке.

— Я не имел в виду, что это принесет смерть кому-нибудь из нас, здесь и сейчас, — с ноткой упрека в голосе сказал Мосия. — Я не допустил бы, чтобы эта вещь осталась в комнате, если бы она представляла опасность.

Мы с Сарьоном переглянулись, оба смущенные.

— Конечно, Мосия, — сказал Сарьон. — Прости меня… прости нас за то, что мы тебе не доверяем… Просто это все так… так странно и непонятно… Эти ужасные люди… — Каталист вздрогнул и поплотнее закутался в рясу.

— Кто они такие? — знаками спросил я. — И что это за вещь?

Я раскрыл ладонь. Там лежал небольшой круглый медальон около двух дюймов в диаметре, сделанный из какого-то очень плотного, тяжелого пластика. На одной из сторон медальона был прикреплен как будто небольшой магнитик. Вторая сторона была прозрачной. Я заглянул внутрь и увидел нечто очень странное: какую-то голубовато-зеленую слизь, вязкую и тягучую. Пока я рассматривал медальон, слизь зашевелилась и принялась перемещаться вдоль стенки медальона, как будто искала выход наружу. Зрелище было, скажем прямо, не из приятных. Меня чуть не стошнило.

Мне не нравилось держать медальон в руках, и я начал вертеть его в пальцах.

— Оно… кажется, живое! — сказал Сарьон, нахмурившись.

— Это действительно так, — подтвердил Мосия. — Они живые. Вернее, были живыми. Большая часть уже мертва — из-за чего, собственно, Дкарн-дарах и оставили здесь эту вещь. Остальные скоро тоже будут мертвы.

— Остальные? Что — остальные? Что они здесь оставили? — Сарьон испугался и неуверенно огляделся по сторонам, как будто искал, чем бы разбить медальон.

— Сейчас все объясню. Но сначала уничтожу подслушивающие устройства, которые Дкарн-дарах спрятали в гостиной и в телефоне. Они уже обнаружили свое присутствие, и нам больше нет смысла притворяться, что ничего не тронуто.

Мосия вышел из спальни Сарьона и почти сразу же вернулся.

— Все. Теперь можно разговаривать свободно.

Я положил медальон, радуясь, что наконец-то могу от него избавиться.

— Это очень примитивный организм, — сказал Мосия, поднося вещицу к свету. — Нечто вроде бульона из органики. Одноклеточные существа, выведенные техномантами для одной-единственной цели — чтобы умереть.

— Какой ужас! — сказал потрясенный Сарьон.

— Не вижу особой разницы с телятами, — заметил я, — которые рождаются и вырастают, чтобы стать бифштексами.

— Ну, может быть, — Сарьон улыбнулся и покачал головой.

Единственные разногласия — я бы даже не назвал это спорами — у нас с Сарьоном возникали только из-за того, что я вегетарианец, а он был не прочь иногда поесть курятины или говядины. Поначалу, когда я только приехал к нему, я усердно пытался приблизить его к своему образу жизни. Но, как ни жаль признавать, в своем рвении лишь доставил нам обоим немало неприятностей — пока мы не договорились уважать мнения друг друга. И теперь Сарьон спокойно смотрел на мой соевый творог, а я больше не возмущался при виде его гамбургеров.

— Жизнь всегда питается смертью, — размышлял вслух Мосия. — Ястреб убивает мышей. Большие рыбы поедают своих меньших собратьев. Если уж на то пошло, то и кролики уничтожают траву, которой питаются. А трава питается веществами из почвы, которые образуются из перегнивших тел других растений и животных. Жизнь кормится смертью. Таков круговорот веществ в природе.

Сарьона это заявление несколько удивило.

— Я никогда не думал о жизни в таком ключе, — сказал каталист.

— И я тоже, — признался я, немного поразмыслив.