Мутантка - Ольга Мяхар

Чмок.

— Спасибо.

Ничего не могу с собой поделать, ржач так и прет. Рот мне зажимали уже в три руки. Эй, ребят, мне ж еще и дышать чем-то надо!

— Ну что ж, Генри, ты доказал, что любишь меня!

У меня срочно разыгралось воображение. Это он чмоками доказал?

— Теперь ложись! Доказывать буду я!

Генри явно был в шоке и ложиться не спешил.

— Э-э-э… Генриетта, а ты уверена?

— Не бойся, я осторожно!

Мне до зарезу хотелось выглянуть в щелочку, но меня держали трое парней, и сделать это было решительно невозможно.

— Ну мне кажется…

— Генри! Ты меня не любишь? — Угроза сквозила в каждом звуке, и Генри сдался. Послышался скрип кровати. Я полезла к щелочке, народ старательно меня удерживал на месте, пытаясь помешать.

— А теперь стриптиз! — И снова визг. Я должна это увидеть!

— Ой! Ай! За что?

Все, не могу больше. Тремя ударами разметав парней по стенкам шкафа и услышав предсмертный всхлип вороны, я таки приникла к щелочке.

Картина, представшая моим глазам, явно была не для слабонервных: толстый потный мужик лежит на диване с зажатым в руках фотоаппаратом и с ужасом смотрит на живой скелет лет семидесяти, радостно снимающий с себя один за другим предметы туалета. При взгляде на сию красоту меня замутило, и я вернулась обратно в шкаф. Неужели же ему до такой степени нужны деньги? Не может быть!

— Выйдем отсюда — я тебя убью, — клятвенно пообещали откуда-то справа. Слева и сбоку одобрительно промолчали. Я покраснела, решив на будущее не бить так сильно. Блин, привыкла бить насмерть и теперь постоянно встречаюсь со сложностями в регулировке силы. Хорошо хоть все живы.

— Добейте меня! — проскрипело откуда-то снизу.

Ну или почти все.

— А теперь, когда на мне одно нижнее белье, что ты думаешь?!

Я всей душой жалела бедолагу, пока парни по очереди прижимались к щелочке и, стремительно зеленея, от нее отодвигались. Шкаф при этом ходил ходуном, но циклоопейцам снаружи было явно не до нас.

— О-о-о… — простонал несчастный, и парни мрачно кивнули в ответ. Я кашляла в кулак.

— Ты восхищен?

— О-о-о…

— Или раздавлен моей красотой?

— Раздавлен. — Чем?

— Красотой, моя лапочка, крысотой.

— ЧЕМ?!

— Ты — само совершенство! — взвыл несчастный.

— Так я — крыса?!

— Нет!

Дальше визг, кидание тяжелых предметов, бурное примирение с клятвенными обещаниями поместить эти фотки на обложки всех супермодных журналов, и, наконец, сладкая парочка покинула номер, решив отпраздновать такой успех парочкой-другой коктейлей.

Уф, пронесло.

Мы с шумом вывалились из шкафа — потные и встрепанные, хватая ртами свежий воздух и пытаясь привести в порядок одежду. В шкафу осталось валяться что-то черное, мокрое и старательно размазанное по стенке.

— Ой, так вот что так кололось. — Кэп смущенно отлепил ворону от стенки и поднял за крыло в воздух. Несчастная не подавала признаков жизни, покачиваясь и взирая на мир двумя бусинками очень печальных глаз.

Я осторожно ткнула в нее пальчиком, проверяя, дышит ли. Меня тут же за этот палец тяпнули и снова обвисли, имитируя смерть.

— Жива, — угрюмо подытожила я, засунув кровоточащий палец в рот.

— Тогда пошли, — сказал кэп и сунул Кару мне в руки.

Возражений и желающих остаться еще ненадолго не было.

С большим махровым полотенцем на голове и укутавшись до самого носа в мягкий махровый халат, я сидела с ногами на диване, перед огромным, в полстены, голографическим экраном и ловила кайф.

Горячая ванна, сдобные булочки и шоколадный коктейль рядом со мной на столике, а также пульт от галика (галик — голографический экран) в руке — все это наводило на философские мысли и создавало ощущение уюта. Небольшой торшер освещал мое задумчивое лицо. Показывали мой любимый ужастик, где как раз текли реки крови и ржали пришельцы-мазохисты. А рядом на диване икала встрепанная ворона с выпученными глазами и зажатой в клюве плюшкой.

— Мама!

Я покровительственно на нее посмотрела. Первый раз после просмотра этого фильма мне тоже было как-то не по себе.

— Ой, мне как-то нехорошо.

— Ванная там. — Я ткнула пальцем вправо, и ворона немедленно в нее убежала, смешно переваливаясь на ходу (хвост отрастет недели через две, я думаю, а пока ей и побегать полезно).

Из ванной послышались булькающие звуки, на экране истошно завопила худая мадам, прижимая к себе лезвия и клятвенно заверяя всех, что щас кого-нибудь убьет. В освещенных дверях ванной появилась встрепанная Кара.

— А может, мы чего-нибудь еще посмотрим? — угрюмо спросила она.

Я отправила в рот еще одну булочку. Дамочка на экране, не переставая верещать, с наслаждением втыкала нож в зад пятиметровому пришельцу, каждый раз для этого подпрыгивая. Пришелец страдал и верещал не менее громко, наматывая круги по комнате и явно забыв, что это он тут главная страшилка. Я ржала.

— Але, меня кто-нибудь слышит? Давай переключим!

— Подожди. — Я помогла птичке залезть обратно на диван и сунула ей в крылья плюшку. — Сейчас начнется самое интересное: она найдет две бензопилы и…

Ворона угрюмо посмотрела на плюшку и аккуратно положила ее обратно на столик.

— Не понимаю! — стараясь не смотреть на экран, возвестила она. — И что ты находишь в этих доисторических фильмах?

— Не такие уж они и доисторические. Этого пришельца, к примеру, я недавно видела на Калигуле.

Ворона только фыркнула и, решительно отобрав у меня пульт, нажала на третий канал.

Я вздохнула, но на этот раз спорить не стала: мне было хорошо, уютно, да и этот фильм я уже видела.

— Вот смотри, ну гораздо же интереснее! — радовалась птичка, открыв канал про подводный мир.

Я удивленно на нее посмотрела:

— Не думала, что вороны любят рыб.

— Да не, не любят… разве что на обед. Просто лично я всегда мечтала стать русалкой и поплавать в океане.

Шок. Я осторожно отодвинулась от птички. Надо же, а с виду и не скажешь, что ненормальная, хотя…

Ворона мрачно на меня покосилась, молча выключила галик и начала слезать с дивана, всем своим видом выражая обиду. Пришлось извиниться, затащить ее обратно, закутать в край моего пледа, которым я накрыла ноги, и сунуть в клюв еще пару плюшек. Галик мы, естественно, включили, плюс я еще и настроила трехмерную передачу. Так что теперь мы сидели среди водорослей и кораллов, а вокруг нас резвились разноцветные рыбки. Горящие глаза вороны, притихшей на диване, полностью возместили мне все прошлые обиды. Больше я на нее не дулась.