Фаворит. Сотник - Константин Калбазов

– Значит, только опасаешься?

– Вот только не надо дуться. Не боюсь же, в самом-то деле. И потом, как бы то ни было, но насчет того, что соскучился, я вовсе не вру. И ты в этом успела убедиться.

– Поду-умаешь. Да я сейчас позову Глашку, и ты с не меньшим задором набросишься на нее. А то и с большим. Она-то чай помоложе будет, – язвительно произнесла княгиня.

– Так. Все. Я пошел, – сдвигая ее в сторону, и собираясь подняться, решительно произнес Иван.

– Куда, – вцепилась в него женщина, но потом тут же сдала обороты, – Ванюша, прости меня. Ну баба я. Обычная баба. И мне как любой, любви хочется. А ты… – Она осеклась с неприкрытой обидой.

– И что мне делать? Врать тебе? Так ведь ты ту ложь распознаешь, а тогда уж тебе станет еще горше. Да еще и меня поставишь в один ряд с той мокрицей Васильчиковым, – оставляя попытку встать, возразил Иван.

Жестоко? Еще как жестоко. И уж тем более учитывая то обстоятельство, что княгиня родила от него дочь. То есть, он для нее точно не проходной персонаж и никогда не станет в один ряд с ее бывшими любовниками.

А еще это рискованно. Ибо страшнее врага чем обиженная женщина, и вообразить себе трудно. Но куда страшнее обманутая женщина. Оно конечно, все зависит от нрава той или иной особы. Однако, Ирину Васильевну отличала решительность. Так что, по сути, у Ивана был выбор только меж двух зол.

– Ладно, герой любовник. Коль скоро ничего другого не остается, тогда уж давай получим то, к чему оба имеем склонность, – говоря это, Хованская потянулась к нему с недвусмысленными поползновениями.

– Побойся бога, Ирина, – сквозь поцелуй, произнес Иван, – не двужильный же я.

– Ты может и нет, а вот твой дружок, вполне, – игриво возразила она.

– Голову бы ему оторвать, – вздохнул парень, и решительно притянул женщину к себе…

Когда они усталые, и разгоряченные, наконец откинулись на мокрые подушки, их желудки практически синхронно выдали характерную трель. А то как же! Голод он ведь разный бывает. И если с одним более или менее они уже разобрались, то иной только еще больше раззадорили. Так что, пришлось подниматься, и дружно перемещаться за столик, предусмотрительно сервированный той самой Глашей, которой Ирина попрекнула было Ивана.

– Ну, рассказывай, что там было в походе?

– А то тебе неведомо, – вгрызаясь в куриную ножку, произнес Иван.

– Ну, мало ли, что мне ведомо. То все по реляциям Голицына, да письмам… Не важно, – отмахнулась княгиня.

Вот так вот. Не оставляют боярина без присмотра. Да и верно, чего уж там. Доверяй, но проверяй. Силу-то в его руки серьезную вверяют. А за удачливым полководцем, воины приведенные им к победе, куда хочешь пойдут. Просто потому что будут ему верить.

– У тебя иной взгляд. Так что, рассказывай, – подытожила Ирина.

– Да по сути и рассказывать-то там нечего. Плелись как беременные, в сутки проходили по десять двенадцать верст. Смех один, а не воинский поход. Помимо этого подготовка, курам на смех. Ну что мешало создать большие припасы в той же Запорожской Сечи коль скоро своих крепостей не имеем? Так нет же, потащили все припасы с собой. Обоз больше армии вышел, а его охранять нужно. Вот и шли мы от Рыльска до границы с крымчаками почитай полтора месяца. Степь к тому времени подсохнуть успела, вот татары ее и запалили. Оно бы остановиться, да начать ставить крепость, чтобы со следующего года было отчего оттолкнуться.

– На тот поход большие надежды возлагались. Нельзя было останавливаться, – возразила Ирина.

– То политика, до которой я касательства не имею. А по военной науке продолжать поход никак нельзя было. И кстати помощник Голицына, француз этот, де Атталь, высказывался именно за строительство крепости. Толковый вояка. Да только кто бы его слушал. Всем непременно победу подавай. Вот и поперлись по выжженным землям. Ни о колодцах, ни о речках, толком ничегошеньки не знаем. А тут еще и бескормица для лошадей. Половина-то войска посадская конница. Словом, только на день войска и хватило. Потом начался ропот, и Голицын решил все же повернуть обратно.

Иван взял ломоть хлеба, намазал сливочное масло, потом полил сверху яблочным вареньем, и с удовольствием впился зубами в получившийся бутерброд. Вкуснотища! Попутно отмахнулся от наигранно гневного взгляда Ирины, мол погоди пока. Не мешай. И только умяв-таки лакомство, продолжил рассказ.

– В армии чуть ни с самого начала маялись животами. А как двинулись по Дикому полю, так только хуже стало. И кстати, Бог весть, что было бы дойди-таки мы до Перекопа. Ну и на обратном пути легче не было. Помнишь как ты возмущалась дороговизной нашей полевой кухни?

– Еще бы, – фыркнула княгиня, Которая скрипя сердце, все же уступила доводам Ивана.

– Так вот, из ста двадцати тысяч, что отправились в поход, погибло и пропало порядка пятидесяти тысяч. И на эпидемию Черной оспы хорошо как пятая часть тех потерь приходится. А то и меньше. В основном же причина в том, что вся армия животами маялась. Кто кровавым поносом исходил, кто отстал из-за болячки, и в полон угодил. У меня же в сотне погибших только четверо. И все они погибли в бою, а не от поноса померли. Насчет прививки от оспы ты отмахивалась. Так вот, из моих парней никто не захворал. Ни одного случая. Ох и жуткая хворь, эта проклятущая оспа.

– Уж я-то ведаю, поверь мне, – с самым серьезным видом подтвердила Хованская.

– Ириш, позволь Павлу сделать прививку Софье, – посмотрев ей в глаза, попросил Иван.

– Ваня, говорено уж о том.

– Да пойми ты, опасности никакой.

– Рощин так не считает. А ты уж прости, ему я в этом деле куда больше верю.

– То что он сумел справиться с отравой, вовсе не говорит о том, что он прав. Сто тридцать пять человек, и никому никакого вреда от тех прививок не случилось. На востоке такой метод пользуют издавна.

– И Христофор Аркадьевич говорит, что смертей от той присадки заразы, случается ничуть не меньше, чем в случае болезни. Так Бог может и милует. Не все же хворают, в самом-то деле. А эдак, ты предлагаешь самим ту заразу малютке привнести.

– Да зараза-то не от человека, а от скотины. Она куда слабее.

– Все, я сказала! Не смей!

– Ла-адно, – выдохнув, решил прекратить препирательства Иван. – Скажи хотя бы, в чью семью отдала дочку?

– То тебе пока без надобности, Ванюша, – мило улыбнувшись, покачала головой Ирина. – Дальше о походе сказывай.

– О походе значит, – поиграв желваками задумчиво произнес Иван.

Впрочем, он очень быстро успокоился. Ну в самом-то деле. Далеко не все болели оспой, пусть она и гуляла вольно. Опять же, приемные родители будут со всем вниманием следить за девочкой, потому как кровно в ней заинтересованы. Так что, сейчас обострять отношения, нет никакого смысла.

Но только сейчас. А так. Вода камень точит. Да и Павел продолжит свою практику, и положительный результат постепенно переубедит Ирину. А Рудаков продолжит. Ивану вовсе не улыбалось, чтобы его подчиненные оказались жертвами очередной эпидемии.