Капитан Пересмешника - Мира Вольная

Плетение поддавалось тяжело, выходило тонким, редким, рвалось несколько раз, но на помощь пришли полукровки, добавляя мне магии и через пол-оборота заклинание наконец-то легло, как надо. Я думал, что собрать Душу океана сложно. Ничего подобного. Возродить корабль, почти создать его заново — вот что действительно сложно.

Как только последний виток встал на свое место весь корпус дрогнул, на несколько вдохов всех почти оглушило воем ветра, а новые, белые паруса натянулись так, что я думал, они порвутся, и только Елена и Кристоф невозмутимо держали вокруг кокон из тьмы и тихо улыбались.

Следующим был кристалл Клипа — жизнь. И снова мне не хватило магии, и пирату пришлось добавлять ее в плетение. Добавлять, почти полностью истощив себя. Потом был Калеб и Сайрус, Вагор, Тим, Кор. Каждому пришлось вливать магию, Тим даже расстался с несколькими каплями крови, то замерзали от холода.

Когда я закончил, и княжеская чета убрала щит, на улице был уже полдень, а я валился с ног от усталости, но в целом был доволен. Конечно, полностью восстановить плетения не удалось, и новый корабль был пока гораздо слабее своего предшественника, но начало положено. Вскрывать воспоминания и выпускать их из диадемы я не решился, да и, наверное, не имел права. Это корабль Калисто. Только ее он слушался, только ей мог бы и стал бы отвечать. Поэтому понять до конца получилось у нас или нет, мы сможем только тогда, когда на борт поднимется Кали.

Я поднялся на ноги, положил руки на штурвал и закрыл глаза.

«У нас должно получиться. Не подведи меня друг».

Калисто Серебряный сапсан, капитан «Пересмешника».

Мне казалось, что все от меня что-то скрывают. Я не могла найти этому никакого объяснения, не могла даже толком сама понять, откуда взялось это чувство, но последний месяц ощущала себя, если не полной идиоткой, то дурой точно.

И вроде все было хорошо, вес шло так, как и должно было быть, но… Мне постоянно не хватало моря, и… И меня тяготила родительская опека.

Все бы, наверное, ничего только… Мне не хотелось ничего этого. Я не хотела поступать, я не хотела дом с аккуратным белым забором, и тем более я не хотела превращаться в швею или заниматься хозяйством. Да и от родителей съезжать так быстро мне казалось неправильным, чуть ли не предательством. Я пятнадцать лет их не видела, а сбегаю через неполные полгода. Ага, было бы еще куда бежать…

Я часто вспоминала Ника, безумно по нему тосковала. Не уверена, но скорее всего тоска по морю и по кораблю, была во мне одинаковой, слилась в одно и мучила, грызла изнутри. Я выходила на связь с ребятами чуть ли не несколько раз в суман, стараясь таким образом подавить и заглушить в себе эти чувства, правда, ничего не получалось. В их глазах я видела тех же собак, что рвали на клочки и меня. Только Сайрусу и Асману было легче, они могли плавать, и все мы безумно им завидовали, ужасно, кошмарно завидовали.

Иногда было настолько тошно, что я могла летать над горами до самой ночи, но когда возвращалась и ложилась под бок к Тивору, тоска накатывала с новой силой.

Оборотня родители приняли сразу же, Мор несколько суманов приглядывался, но в итоге сухо сообщил, что волк — мужик хороший. Я чуть элем не подавилась до того серьезным в этот момент было его лицо. Нет, у родителей не появился новый сын, а у Моргана — брат, но относились они к нему с уважением, мой выбор приняли.

— Он твердый, жесткий и от него воняет псиной, птенчик, — как-то сказала мне мама, слегка наморщив нос. — Но этот мужчина смотрит на тебя так же, как смотрит на меня твой отец. Мне этого достаточно. — Я снова чуть не подавилась, на это раз отваром из трав.

Своим друзьям волк меня представил месяца через два, когда, наконец-то, Княжеская чета меня, мягко скажем, удивила. Я ожидала, чего угодно, но только не того, что предстало моим глазам в день знакомства. Мы нашли их в странном зале, полностью отделанном нрифтом, вокруг все дрожало и мерцало от разлитой в воздухе силы, а Кристоф и Елена стояли в самом центре воронки из тьмы и пытались то ли убить друг друга, то ли поцеловать.

Босой князь без рубашки, и его княгиня в штанах и с рыбкой в руке… Они напоминали кого угодно, но только не княжескую чету. Скорее походили на бандитов.

Правда, через день я поняла, за что их так любит Тивор. К Кристофу действительно надо было привыкнуть, с Еленой было проще. Но оба они были настолько живыми и притягательными, что остаться к вампирам равнодушным не смог бы никто. А еще они были верными друзьями и большими хитрецами. В тот вечер за ужином я смеялась почти без остановки, и так же без остановки удивлялась. Правила приличия и Кристоф — две вещи не совместимые. Правила такта тем более. Князь клещами вытаскивал из меня сведения о «Пересмешнике», его интересовало абсолютно все, и плевать он хотел на то, что мне было больно об этом говорить. Зато надо отдать должное Елене, каким-то чудом ей всегда удавалось остановить бесконечный поток вопросов своего мужа и переключить его внимание.

Тивор улыбался и говорил, что я к ним привыкну.

И ведь действительно привыкла. Они мне нравились.

И все опять же было бы хорошо, если бы не… Я начинала ненавидеть сослагательное наклонение. В последнее время оборотень все чаще и чаще начал отлучаться, и эти отлучки все больше и больше занимали времени. Он мог уйти утром, а вернуться в середине ночи, говоря, что у него дела в Бирре.

Я сама загнала себя в клетку, и как выбраться из нее не имела ни малейшего представления, в конце четвертого месяца мне не помогали даже ночные полеты. Стало страшно. И сегодня как-то особенно страшно — Тивора не было дома уже больше суток, и я волновалась. Раньше он никогда не задерживался так надолго.

Я мерила шагами комнату, купающуюся в предрассветных сумерках, и в каждой тени, в каждом шорохе ветра слышала море и видела корабли. Я схожу с ума?

Звук открывающегося портала, прервал хоровод беспорядочных, ненужных мыслей и я выглянула в окно, но успела заметить лишь широкие плечи, а через несколько вдохов дверь в комнату открылась, и на пороге застыл волк. Помятый и уставший, он еле держался на ногах, но выглядел до нельзя довольным.

— Не спишь? — тихо спросил Тивор, на ходу стягивая рубашку.

— Волновалась за тебя, — пожала я в ответ плечами, садясь на кровать.

— Не стоило, все хорошо, у нас все получилось, — обронил он и лег рядом. — Уверен, что все получилось, — оборотень просто засыпал на ходу. Я вытянулась рядом, положила щеку ему на грудь.

— Это хорошо, спи, мой волк, — коснулась я поцелуем небритой щеки. На миг показалось, что от мужчины пахнет морем и свежей смолой, но скорее всего, это были лишь игры моего воображения.

— И ты спи, у нас завтра большой день, бесовка.

— Хорошо, — улыбнулась я, сама почти тут же проваливаясь в дрему.

Проснулись мы только после обеда. Точнее я проснулась, оборотня рядом не было, а в доме царила неестественная тишина. Я спустилась сначала в гостиную, заглянула к папе в кабинет, к маме в мастерскую, но родителей так и не нашла. Нашла Тивора, что-то готовящего на кухне.