Как не потерять работу - Галина Львовна Романова

— Ыы-и-и-и-и!

— Ты чего орешь? Мы ж пока не больно, — искренне удивился палач. — Малахольный что-то материал пошел. Может, стоит все-таки… — Глаза его мечтательно закатились, он оперся на рычаг, приводящий в действие ворот дыбы…

И тут я завизжал. Такого вопля мои легкие не выдержали. Я невольно сделал вдох, вонючая тряпка провалилась глубже, к горлу подкатил рвотный спазм…

— Погодите, — как сквозь вату, пробился голос инквизитора, — по-моему, он все-таки готов что-то сказать.

Помощник палача выдернул кляп, едва не прихватив «на память» передние зубы. Я еле успел повернуть голову, и меня стошнило желчью, оставив горький привкус на губах. Лицо тут же заботливо вытерли упомянутой тряпкой и помахали перед носом — мол, если что, не стесняйся! Ну уж нет!

— Итак?

— Воды, — прохрипел я.

— Он упорствует! — аж подпрыгнули на месте монахи.

Один из них с увлечением принялся что-то строчить на листе пергамента. Когда он успел исписать его больше чем наполовину — загадка! Глаза писаря горели, он от усердия высунул кончик языка и строил умильные рожицы — ни дать ни взять сочиняет развлекательное чтиво.

— У меня в горле першит, — попытался повысить голос я.

— Ответьте на вопрос — и получите столько воды, сколько влезет.

Инквизитор указал на стоявшее напротив пыточное приспособление. Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, меня бы уложили на него, вставили в рот воронку и лили воду до тех пор, пока я либо не умер, либо не признался бы во всех приписываемых мне преступлениях.

— А может, сразу убьете? — занервничал я. — Или так неинтересно?

Палач и его помощник опять затряслись от смеха:

— Не, с тобой точно не соскучишься.

— Мэтр Йож Белла, вы будете отвечать на вопросы? — В карих глазах инквизитора зажегся опасный огонек.

— Не-а, — помотал я головой, спеша высказать все, пока опять рот не заткнули. — Во-первых, вы ни одного нормального вопроса не задали, отвечать не на что! Во-вторых, я ни в чем не виноват! А в-третьих, я не Йож Белла!

— А кто? — почему-то это спросил палач.

— Груви моя фамилия, — вздохнул я. — Згаш Груви. В прошлом году закончил Колледж Некромагии с дипломом. Без отличия, но…

— Допустим, — перебил инквизитор. — Но что тогда вы делали в доме Йожа Беллы?

— Жил… какое-то время.

— Без ведома хозяина?

Я невольно усмехнулся. В самом деле, все знают, что некроманты накладывают на свои дома охранные чары похлеще иных лордов — ведь если обычные люди чаще имеют дело с себе подобными, то у магов и противники другие. От недовольных конкурентов до потусторонних сущностей. И уровень защиты у них куда как мощнее. Например, смертельные чары, которых у моего напарника мэтра Куббика было аж две пары из четырех.

— Вы там тоже находились без его ведома, — напомнил я.

Инквизитор вздрогнул так явно, что окончательно утвердил меня во мнении, что когда-то он был одним из нас, но по какой-то причине ушел из профессии.

— Меня привели… принесли вы, — ответил он.

— А меня пригласил сам мэтр Белла.

— Зачем?

— Э-э… ну… он уехал и попросил меня чуток побыть вместо него.

— Куда уехал? С какой целью?

— Откуда я знаю! Уехал — и все!

— Он упорствует, — прозвучали холодные слова, и палач снова надавил на ворот.

Наверное, надо было промолчать. Наверное, стоило помнить о братстве некромантов — нас и так многие простые люди боятся, а кое-кто презирает и ненавидит, тем сильнее нам следует держаться друг за друга. Наверное, надо было… Но ведь это из-за Йожа Беллы у меня сейчас проблемы. Он меня подставил, так почему же я-а-а…

— Жена-а-а!.. Жена у него беременна-а-ая-аа… Увез он ее… Не знаю куда-а-а… Не сказа-а-ал… Ну правда не знаю-у-у…

Знака, поданного инквизитором, я не заметил, но внезапно натяжение дыбы ослабло. Облегчение было таким, что на глаза навернулись слезы. Как же я себя в этот момент ненавидел!

— Допустим, это правда и вам ничего не сказали о том, куда и кто уезжает, — прозвучал голос инквизитора. — Допустим, вас пригласили пожить в доме в отсутствие хозяина. Но почему вы назвались чужим именем, когда явились к семейству Беркана?

Присутствующий тут же монах присвистнул. Видимо, заявление о моем знакомстве с печально знаменитым семейством его удивило.

Я повернул голову. Обладатель карих глаз и главный обвинитель смотрел в упор. Рядом с ним писец, склонив голову набок, с пыхтением дописывал второй пергамент. Роман он там, что ли, сочиняет?

— А меня кто спрашивал? Ко мне явилась… э-э… приехали с визитом и пригласили в замок от имени лордов и леди Беркана. Меня не стали даже слушать — велели собираться, и все тут! А потом было уже поздно!

— Установить истину никогда не поздно, — с пафосом изрек монах и покосился на коллегу, который уже положил перед собой третий лист и взирал на его пока еще чистую поверхность с улыбкой счастливого маньяка.

— Ну так устанавливайте! Я разве мешаю?

— Тогда начнем сначала. Итак, ваше имя? Настоящее!

— Г-груви. Згаш Груви.

Допрос продолжался больше трех часов. В конце концов я выложил им все. И не поверил своим ушам, когда, прервавшись на середине, инквизитор дал знак меня увести.

Опираясь на руки стражников, я еле доковылял до камеры и рухнул там на солому. Очень хотелось верить, что теперь меня оставят в покое.

Но надеждам не суждено было сбыться. Несколько часов спустя меня, не удосужившись покормить, потащили на второй допрос.

На этот раз монахов — и того, что помогал вести допрос, и любителя сочинений по литературе — не было. За столом в одиночестве восседал знакомый инквизитор. Меня без особых церемоний поставили перед ним на колени, скрутив руки за спиной. Палач немного повозился, пристраивая между локтями палку — один поворот, и прощай, суставы! Да еще и дернул, проверяя эффективность. Я аж подпрыгнул от неожиданной боли:

— Вы что? С ума сошли?

— Ну чего орешь? — Заплечных дел мастер пожал плечами. — Я ж легонько… можно сказать — любя…

Я взглянул в его глаза, слегка опухшие и покрасневшие, и понял, что большую часть времени этот тип провел в напряженных раздумьях, пытаясь на пальцах подсчитать прибыль, которую принесет ему превращение пыточных подвалов в аттракцион для скучающих туристов.

— Это — превентивные меры, — снизошел до того, чтобы открыть рот, сидевший за столом инквизитор. Вчерашнее «литературное произведение» в виде кучи исписанных вдоль и поперек пергаментов лежало перед ним. — На случай, если кое-кто вздумает упрямиться и не пожелает отвечать на поставленные вопросы.