Игры рядом - Юлия Остапенко

Так, ладно, похоже, синяки теперь самая незначительная из моих проблем. Сейчас гораздо важнее, с кем я имел удовольствие столкнуться. Если они схватили и Ларса тоже, дела плохи. Если нет…

Я перетерпел острую вспышку головной боли и только тогда смог разглядеть человека, сидящего по другую сторону костра. Огонь слепил мне глаза, однако я ясно видел, что это не Ржавый Рыцарь — комплекция не та. Но он всего один…

Я шевельнулся, пытаясь приподняться, и веревки врезались мне в тело. Выругавшись, я подался вперед, едва не угодив в костер, и увидел лицо человека, сидевшего напротив меня. Несколько мгновений я был уверен, что брежу, но когда он заговорил, сомневаться стало невозможно.

— Эван, — сказал Ларс, — Жнец тебя подери, ну почему ты такой упрямый!

Собравшись с силами, я перевернулся на бок, потом на спину и, поднатужившись, рывком сел. Поерзав в листьях, я оказался с Ларсом лицом к лицу. Он сидел, скрестив ноги и облокотившись о колени, и, насколько я мог судить, его движения ничто не стесняло.

— Какого хрена… — начал я, но он перебил меня. Его голос подрагивал от раздражения.

— Заткнись, а? Я сам поверить не могу, что до этого дошло. Проклятье, я сделал всё что мог. Видит Запредельный, я старался изо всех сил, но ты ведь башку себе разобьешь, а будешь ломиться, как решил, и всё тут.

— Ладно, хватит, — сказал я. Лицо у меня болело просто адски, но я был готов простить Ларса при условии, что он немедленно прекратит это безумие. — Развяжи меня. Я понимаю твои чувства, но это уже…

— Да что ты понимаешь! — с досадой воскликнул он. — Ох, Эван, ну какого… тебе понадобилось передумывать, а? Всё так гладко шло! В кои-то веки! Тебе надо было потерпеть еще дня два, три от силы, только бы нам до Кельстерского распутья добраться. Там бы я сбыл тебя с рук, и все остались бы довольны! Нет, ты обязательно должен был устроить мне эту подлянку. Я будто чувствовал, что ты ее устроишь. Не в первый раз, — он зло сплюнул в костер, а я смотрел на него, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, и отказывался верить.

— О чем ты… Что значит «сбыл с рук»?.. Кто… остался бы доволен?

— Все! Зеленые, Шерваль, я! По правде говоря, я этого заслуживаю больше всех! Один Запредельный знает, как ты мне надоел!

Да нет, не может… не может такого быть, нет, что за глупости…

— Ты продал меня Шервалю? — очень тихо спросил я.

— Называй как хочешь, — огрызнулся он. — И не смотри на меня так. Я тебя тогда еще не знал. Мне сказали, что я должен вступить в твой гребаный отряд и присматривать за тобой. Следить, чтобы ты был в нужном месте в нужное время.

Даллант… Тебе не нравилась Йевелин, но ты не хотел, чтобы я уезжал из Далланта… Потому что туда шел Шерваль. Ты знал… А у меня тогда не было времени задуматься, почему ты так быстро меняешь решения…

— Мне просто полагалось со временем устроить так, чтобы он тебя взял. Я сразу сказал, что не собираюсь выполнять сам грязную работу. А всё-таки пришлось, — он снова сплюнул.

— Ты служишь ему с самого начала, — медленно проговорил я, больше для себя, чем для него. — Ты все эти годы был его шпиком. Ты… — у меня пересохло горло. — Ты устроил ту засаду, под Арунтоном. Дуглас был ни при чем… это ты.

— Всё должно было закончиться уже тогда, — яростно бросил Ларс. — И закончилось бы, если б ты не удрал с этим гребаным Ржавым Рыцарем!

— Ты потом вернулся, — беспомощно сказал я, отчаянно пытаясь найти путь к отступлению — не для себя, для Ларса. Боги, что же ты, ты ведь был моим другом… — Вернулся и набил морду Роланду за то, что они меня не спасли. Мне Грей сказал…

— Конечно, а что мне оставалось! Я уже тогда знал, что ты сбежал от Зеленых. И мне было велено вернуться и ждать твоего возвращения. И я ждал. Полтора года. Полтора сраных года в этих трижды проклятых лесах!!

Его трясло, а я смотрел на него, пытаясь сказать себе, что человека, которого я много лет считал своим единственным другом, никогда не существовало. Я повторял это про себя снова и снова, но поверить не мог: как же, вот он, сидит напротив меня, более нервный, чем обычно, но это же он, это Ларс, с которым мы через что только ни прошли…

— Ларс, — только и сказал я, — как же ты мог?

Он заскрежетал зубами, врезал кулаками по коленям. Пламя бросало беспокойные тени на его исказившееся лицо, делая почти неузнаваемым, и я вдруг с облегчением подумал: «Нет, это не Ларс, правда же, не он…»

— Ладно, — произнес Ларс. — Хорошо. Я тебе скажу. Меня зовут Ларс ле Мервиль, я семнадцатый граф Руанта, и я по уши в долгах. Я играю в карты с пятнадцати лет и всегда проигрываю. Я проиграл свои земли, родовой замок, приданое своих сестер, все состояние своих предков, и задолжал сверх того еще десять тысяч. Я сидел в долговой яме своего собственного города, когда пришел Шерваль и сказал, что выкупил мои долги. И теперь может вздернуть меня, как последнего бродягу, отдав моих обнищавших сестер замуж за своих пехотинцев. Когда он предложил мне поработать шпиком при человеке, которого я никогда не видел и о котором знал только то, что он лесной партизан, какого хрена мне было отказываться? Ты бы отказался на моем месте?

— Отказался бы, — мягко сказал я. Мне было его почти жаль. Дворянин. Подумать только. Ларс — дворянин. А ведь ничего удивительного — оттуда и его манеры, и знание Книги Лордов. Я, пожалуй, даже предполагал это, только не признавался самому себе.

Мы ведь ни о чем друг друга не спрашивали… А ему, должно быть, несладко пришлось, особенно на первых порах. Унизительная роль. Его выбрали, наверное, только потому, что Шерваль держал его за горло, а на такую грязную работу никого больше не нашлось. Да и его умение обращаться с арбалетом и опыт братарства с холопами в игорных заведениях скорее всего сыграли не последнюю роль. Он просто спасал свою гордость… пусть и таким странным образом. А у меня гордости никогда не было — мне бы на его месте нечего было спасать.

— Ох, не надо только разыгрывать благородство! — ощерился Ларс в ответ на мои слова. — Ясно, ты невинная жертва, я подлец и продажная шкура. На том и порешим.

— Почему он ждал так долго? — спокойно спросил я. — Шесть проклятых лет. Почему сразу не приказал тебе сдать нас?

— Откуда мне знать! Он требовал, чтобы я был с тобой рядом, оберегал от случайных стрел. Говорил, что голову мне снимет, если с тобой что случится раньше времени. Проклятье, Эван, ты думаешь, мне было легко? Я не мог бы играть в эти игры, если бы ненавидел тебя. Как можно шесть лет изображать чьего-то друга, не став им хотя бы наполовину? Пришлось искать в тебе положительные качества. А потом их старательно забывать, чтоб не терзаться, когда тебя на кол посадят. Но теперь-то я вижу, что ты просто трусливый придурок, которому вечно проблем мало на свою и чужие головы. Поэтому сдыхай, валяй. Мне насрать.

Он раздраженно пнул полено, вывалившееся из костра. Долго же он ждал, чтобы сказать мне всё это. Наверное, ему в самом деле приходилось непросто. Только сочувствовать ему я не собирался. Нечего просаживать фамильное состояние. Это никогда не заканчивается ничем хорошим. Повезло же мне, что у меня нет и не было ни гроша за душой… И никто не может скупить мои долги и сделать из меня шлюху.