Чародей - Сара Дуглас

— Да, сир. — Готье низко поклонился и пошел прочь. Роланд и Борнхелд смотрели ему вслед, но думали они о разном.

Готье добился своего хитростью. В крестьянской одежде, обмотав шею и подбородок толстым шарфом, он переходил от одного лагерного костра к другому под вымышленным предлогом, будто бы разыскивал потерявшуюся лошадь, и быстро обнаружил так называемых предателей. Посетив пятый костер, Готье увидел троих рейвенсбандцев, оживленно рассказывавших внимавшим ему ахарам и королизцам о пророчестве и Звездном Человеке.

Их тут же разоружили, связали и отвели к королю.

Трое рейвенсбандцев молча смотрели на Борнхелда. Никаких эмоций. Казалось, что и веревки, крепко связавшие руки, не причиняли им неудобства. Голубые от татуировки лица с голым кружком в центре лба. Враждебные черные глаза.

— Вы называете незаконнорожденного моего брата Звездным Человеком? — в заключение допроса спросил Борнхелд.

Арат, старший из рейвенсбандцев, кивнул.

— Да, король Борнхелд.

Борнхелд набрал в грудь воздуха. За наглость и предательство он приговорит этих людей к смерти.

— И вы распространяете ложь о летающих тварях, тех, что поощряют скрелингов убивать добропорядочных граждан Ахара?

— Икарийцам удалось повернуть движение скрелингов вспять, — возразил Арат. — Если бы не Ударные Силы, Жервуа был бы повержен, а скрелинги вошли бы в Ахар.

— Это же нечисть поганая! — заорал Борнхелд и даже ногой топнул. — Как смеете вы с уважением говорить о летающих ящерицах?

— Они заслуживают уважения, Борнхелд, — сказал Фанадо, младший из троих воинов, — они спасли твое королевство. Икарийцы снова пришли на помощь ахарам и не стали разбираться, заслуживают ли те их помощи.

Все трое знали: они обречены. Что ж, смерть их послужит пророчеству, и глаза представителей древней расы гордо сверкали.

Слова Фанадо довели Борнхелда до неистовства.

— Готье! — закричал он. — Поставь на окраине города три креста и распни их! Потом пришли мне их изменника-вождя. Посмотрим, куда его завела симпатия к отверженным.

— С превеликим удовольствием, — сказал Готье, — и пусть это послужит уроком для остальных.

Хо'Деми подъехал к трем крестам. Смотрел. Лицо — словно камень.

Вызвали его с передовой, с особо тяжелого участка. Выругался, когда солдат передал ему распоряжение Борнхелда.

— Приезжай на западную окраину Жервуа. Немедленно. — Уж не думает ли король, что Хо'Деми устроил себе послеобеденную прогулку вдоль канала?

Пришлось идти, и сейчас он видел материальное воплощение подозрений Борнхелда. Трое его людей распяты на крестах, и по всему видно: прежде чем умереть, они долго мучились.

— Они распространяли вредные слухи, — прошипел Борнхелд. — Клевету! Об отверженных! Этого я потерпеть не мог.

— Нет, — прошептал Хо'Деми, не отрывая взора от страшного зрелища.

— Эта зараза разошлась по всему Жервуа. Дойдет до того, что люди поверят в эти бредни. Поверят, что отверженные прилетают к нам на подмогу, а не шпионят с тем, чтобы впоследствии всех нас уничтожить.

— Нет, — снова прошептал Хо'Деми, но Борнхелд его не услышал. Возле крестов прохаживался Готье. На всякий случай протыкал копьем обнаженные тела, чтобы погасить оставшуюся в них искру жизни. Последнему солдату Готье вспорол живот.

— Нет, — совсем тихо сказал Хо'Деми.

— Мертвы, — объявил Готье и уселся в седло.

Хо'Деми мысленно поклялся Снежной медведице уничтожить Готье за измену пророчеству и за жизни троих его верных воинов.

— Я подозреваю измену! — воскликнул Борнхелд. — И в измене я подозреваю тебя, Хо'Деми.

Хо'Деми оторвал взгляд от крестов и посмотрел на Борнхелда.

— Я никого не предавал, Борнхелд.

Губы Борнхелда сжались в тонкую полоску, грубое лицо покраснело.

— Ты обещал, дикарь-рейвенсбандец, что будешь хранить мне верность. Клялся, что не допустишь измены.

— И я своему обещанию остался верен, Борнхелд. Клятвы я не нарушил. Пророчеству я буду верен всегда, а тебе — только до тех пор, пока ты будешь ему служить. Своими действиями ты доказал, что сам являешься предателем.

Борнхелд не мог поверить своим ушам. Этот варвар упорствует в своем вранье?

— Прикажи своим людям уйти с передовой. Пусть возвращаются в лагерь. Такая «помощь» мне больше не нужна!

«Вот это, по крайней мере, верно, — думал Хо'Деми, — ведь икарийцы свою работу сделали. Теперь ты и сам продержишься. Мы больше не нужны».

Этого он, конечно, вслух не сказал, а вежливо склонил голову.

— Как тебе будет угодно, Борнхелд. Рейвенсбандцы вернутся в лагерь.

Еще раз взглянул на распятые тела, развернул лошадь и пустил ее в легкий галоп.

Роланд встрепенулся.

— Пойду удостоверюсь, что он исполнит твое приказание, сир, — сказал он и пришпорил лошадь, догоняя вождя рейвенсбандцев.

Готье озабоченно посмотрел на Борнхелда.

— Сир, а что нам нужно предпринять относительно рейвенсбандцев? Хотя многие из них и погибли во время обороны, их все же еще достаточно, а люди они, выходит, ненадежные.

— Сегодня вечером речной транспорт доставит на берег королизцев. Выдай им первое задание: окружить и атаковать на рассвете лагерь рейвенсбандцев. Они к этому времени будут еще на месте: им ведь еще женщин и детей собрать надо. Вот и избавимся разом от всех дикарей.

Борнхелд проснулся до рассвета, намереваясь лично возглавить нападение на лагерь. Соскочил с кровати, надел в темноте кольчугу, ругаясь, когда пряжки царапали его толстые пальцы. И вдруг почувствовал: что-то не то. Чего-то не хватает.

Полуодетый, прислушался, сердито цыкнул на девушку, лежавшую в его постели, когда спросонья она что-то забормотала. Постоял, и наконец до него дошло.

Вокруг полная тишина. Колокольчиков не слышно.

Когда через полчаса добрался до лагеря рейвенсбандцев, увидел, что вновь прибывшие королизцы окружили лагерь. А вот сделали они это совершенно напрасно: лагерь был пуст. Не было ничего и никого. Ни палаток, ни колокольчиков, ни лошадей. Ни одного рейвенсбандца с проклятыми его бубенцами! Борнхелд вскорости убедился, что даже три распятых тела исчезли.

— Что? — несвязно пробормотал он, повернувшись к ошарашенному Готье. — Как?

Готье медленно покачал головой, ему трудно было говорить.

— Королизцы окружили лагерь поздно вечером, сир. И рейвенсбандцы в нем тогда еще были. А утром… их уже не оказалось. — Он снова покачал головой. Как они могли так бесследно исчезнуть?