Похитители душ. Операция «Антиирод» - Полина Каминская

Словно отвечая Сашиным мыслям, в кармане запиликал радиотелефон. А что, и правильно. Раз здесь «Тойоты» водятся, почему бы и радиотелефону не быть?

Звонил генерал Степницкий.

— Здорово, здорово, Самойлов. — Голос у генерала был по-доброму стандартно-киношный. — Ну что ж, поздравляю с очередным успехом. Мы тут подумали, — голос генерала стал тише, как будто он там у себя кивнул в сторону на тех, с кем подумал, — не назначить ли тебя начальником отдела по борьбе с… киднеппингом. — Саша, ухмыльнувшись, представил, как на столе рядом со Степницким лежит листок бумаги с крупно написанным иностранным словом.

— Спасибо, Глеб Егорович, — серьезно ответил Саша, — но нам бы что посерьезней…

— А чем тебе это не серьезно? — явно заводясь, повысил голос генерал. Но тут же потишал и примирительно закончил:

— Ладно, приезжай, обсудим.

— Есть — обсудить! — гаркнул Саша и снова представил, как Степницкий, повесив трубку, сообщает кому-то из друзей-генералов: "Упрямый, черт. Но команда у него лихая!"

Здорово, да? Но уж больно все просто. Ну, приедем мы в Ленинград, выцыганим какое-нибудь крутое дело, с блеском его провернем… Рано или поздно, хм, а именно — сейчас! — к тебе придет, — да пришла уже, пришла! — элементарнейшая мысль. А что осталось ТАМ? ТАМ, у НАС, не в придуманном Ленинграде, в настоящем Питере? Мне, безусловно, плевать, что творится сейчас с господином Антоновым, Вомбат которого так неудачно наступил на перевертыш. Кстати, непонятно, почему именно о нем я вспомнил в первую очередь? Гораздо интересней, что случится со мной ТАМ, если я останусь ЗДЕСЬ? А Света? А Юрий Адольфович? А все-все-все? Я тут буду ловить выдуманных преступников и передавать их в руки выдуманного правосудия. А в это время какие-то дрянные халявщики-инопланетяне, черт бы их подрал, будут доить человечество, забирая наши бессмертные души…

Саша остановился около какого-то заборчика. Хмурая женщина, сидя на крыльце, чистила живых карасей.

…А мы будем стоять с идиотским видом пресловутой коровы, которую доит деревенский вор? И чем все это закончится?

— … а тем, что вы перестанете кичиться своей цивилизацией, вернетесь в леса и моря и станете жить спокойной жизнью обыкновенных животных! — вдруг заявила ужасно знакомым голосом веселая пучеглазая рыба, вырываясь из рук женщины и посмотрев Саше в лицо.

Женщина дико вскрикнула, уронила нож и свалилась с крыльца. Саша тоже покачнулся, но не упал, а только ударился грудью о забор. Но тут же взял себя в руки и строго сказал:

— Юрий Адольфович! Это что еще за дикие шутки?

Что происходило дальше в тихом поселке Матвеево — неизвестно. Дневной свет вдруг померк, под коленки Саше ткнулось что-то мягкое…

И вот уже вместо солнца — справа горит торшер, под ногами вместо деревенской улицы — знакомый палас в клетку, а под… короче говоря, через мгновение Саша обнаружил себя сидящим к кресле. "Света…" — с тоской успел подумать Саша и тут же услышал:

— Приношу свои глубочайшие извинения за столь грубое вмешательство, но мне показалось, вы слишком неосмотрительно упускаете инициативу! — Вездесущий букет стоял на столике, сурово уперев в бока вазы наспех придуманные фарфоровые ручки.

— Юрий Адольфович, — устало попросил Саша, — ну, хоть теперь-то вы можете принять человеческий вид?

— В данном случае абсолютно не принципиально, в каком виде я буду с вами разговаривать! — еще строже произнес букет.

— Вы сердитесь? — удивился Саша.

— Я?! — Букет дернулся и чуть не свалился на пол. — Я просто вне себя! — Видно, распиравшие Юрия Адольфовича чувства были настолько сильны, что он решил немедленно это продемонстрировать. Ваза взорвалась во все стороны осколками, сильно обрызгав Сашу водой.

— Красиво, — спокойно заметил он, отряхиваясь.

— Прошу прощения, — смутившись, сказал Юрий Адольфович, превращаясь в зеленоватую каплю. — Не сдержался.

— Пожалуйста, пожалуйста, — Саша на всякий случай отодвинулся подальше.

— Я больше не буду, — пообещала капля. Но тут же взяла официальный тон:

— Уважаемый Александр Юрьевич, объясните мне, пожалуйста, ваши действия.

— Какие именно? — Саша уже полностью успокоился и готов был отвечать на любые вопросы.

— Я не правильно выразился. Правильнее было бы сказать: ваше БЕЗдействие. — Капля снова начала горячиться. — Мы тратим огромные силы, ставим блок, находим ребенка… И когда все уже в ваших руках, вы внезапно останавливаетесь, глупо улыбаетесь и пускаете все на самотек!

— Я действительно глупо улыбался? — переспросил Саша.

— Не поручусь за улыбку, но лицо у вас было весьма… — Капля строго покашляла. — И теперь я спрашиваю вас: что, черт возьми, произошло?

— Ничего особенного. Я просто понял всю бессмысленность наших действий.

— Ка-ак — бессмысленность?

— Понимаете, Юрий Адольфович, — быстро начал объяснять Саша, опасаясь очередного взрыва, — я подумал… сейчас, сейчас, вы все поймете… Когда я выскочил с ним, ну, с ребенком, на улицу, я знал, что должен делать… — Саша на мгновение зажмурился, волшебный мир услужливо открутил назад пленку, и прямо на стене появилось четкое объемное изображение.

Вот Саша, прижимая к себе пищащего ребенка, бежит к машине. Света с бледным до прозрачности лицом сидит на траве. Короткая улица со стоящей в тупике облезлой будкой и вывеской «Керосин». Длинные емкие несколько секунд, за которые «Тойота» успевает набрать скорость, а Саша — начинить будку допотопным топливом для керосиновых ламп.

Взрыв.

— Ну, и? — спросила капля, немного помолчав.

— Что — "и"?

— Почему вы этого не сделали?

— Да уж, всяко, не потому, что пожалел себя! А потому что мотивация у вашего "героического одномоментного" оказалась весьма и весьма средней!

— Не понял.

— Прежде, чем валиться очертя голову на амбразуру, уважаемый Юрий Адольфович, стоит иногда немного подумать. — Саша поудобней устроился в кресле и мысленно попросил сигарету.

— Позже, — отрезала капля. — Рассказывайте.

— Я попробую объяснить с помощью ассоциации.

— Попробуйте.

— Представьте себе, что болен человек. Например, гриппом. Вы же не станете вылавливать у него вирусы и уничтожать их по одному? А мы занимались как раз этим. Ну, грохнулся бы я с этим ребенком, и что? Аппарат Поплавского по-прежнему работает, куча людей тусуется там целыми днями. Чего проще — наделать еще таких младенцев и разбросать по свету? — Саша почти импровизировал, но ему самому вдруг стало жутко от открывшейся перспективы. — Мы за ними всеми не угонимся.

— Заигрались, — тихо произнес Юрий Адольфович. — Увлеклись приключениями.

Потолок низкой комнатки медленно пошел вверх, стены раздвинулись. Через несколько минут Саша уже сидел в огромном полутемном зале. Рядом в резном деревянном кресле задумался похожий на Вольтера немолодой изможденный человек.