Не пожелай зла - Дмитрий Лазарев

Екатеринбург, 3 февраля 2009 г.

Олег появился в шотландском пабе, где у него была назначена встреча, с королевской точностью: за минуту до оговоренного времени. В этом заведении, с владельцем которого он был лично знаком, ВИП-клиентам предлагалась особая услуга: снять на определенное время небольшой кабинет для конфиденциальных встреч, чем он сегодня и воспользовался. Узнав, что его уже ждут, Кошкин с удовлетворенной улыбкой проследовал туда. Ему предстоял нелегкий разговор, и провести его требовалось грамотно и аккуратно, стараясь не перегнуть палку. Шантаж — искусство тонкое, которого, к сожалению, нигде не преподают. Так что всем желающим приходится постигать его методом проб и ошибок. Мысленно пожелав себе ни пуха ни пера, он решительно толкнул дверь.

— Добрый вечер, Владимир Петрович! — с обаятельной улыбкой произнес Олег, протягивая руку Артемьеву.

Впрочем, тот его жест проигнорировал и поморщился:

— Добрый? Не вашими молитвами. Сдается мне, что как раз вы в ближайшее время сделаете все, чтобы он перестал быть таковым.

Кошкин пожал плечами и расположился на стуле напротив собеседника.

— Зря вы настроены так негативно: если мы договоримся, то ничего страшного для вас не произойдет.

— Сомневаюсь, — буркнул Артемьев. — Давайте ближе к делу.

— Как будет угодно. Насколько мне известно, вы являетесь доверенным лицом Виктора Аркадьевича Дробышева.

Собеседник никак не прореагировал. Олег продолжал:

— Вы ведете некоторые из его бизнес-проектов, а также выполняете поручения, которые принято называть деликатными.

— И «откуда дровишки»? — бросил Артемьев равнодушно.

— «Из лесу, вестимо», — осклабился Кошкин. — У меня весьма осведомленные источники информации. Думаю, в ходе нашего разговора вы сможете это оценить.

— Осведомленные, говорите? — проронил Артемьев задумчиво. — Так вот, вынужден вас огорчить: насчет «доверенного лица» они явно погорячились. Ничего такого особенного я для него не делал и к серьезным тайнам допущен не был.

— Боюсь, вы лукавите, Владимир Петрович. Мне доподлинно известно ваше участие, например, в операции с сетью «Хюндаи» в Екатеринбурге и Перми. Только не говорите, что это ваша личная операция: у вас, простите, шишей не хватит на такой размах. А непосредственно перед этим вы посетили Виктора Аркадьевича и долго с ним беседовали. В результате сеть «Хюндаи» в Перми возглавил его человек. И это только один из примеров.

— Неплохо… — Артемьев аккуратно пригубил коньяк, чтобы скрыть свое замешательство. — Кто-то изрядно испачкал свой длинный нос в земле.

— То ли еще будет! — многообещающе улыбнулся Кошкин. — А вот вам операция иного рода. Тут я действительно готов поверить, что вы действовали не по указке Дробышева, потому что результат для него получился, мягко говоря, невыгодным. Речь о «Гринстоун индастриз».

Олег с удовольствием заметил, как на лбу его собеседника на мгновение дрогнула жилка, и поздравил себя с первым успехом. Впрочем, до полной победы было еще далеко.

— Тоже крупное было дело, — продолжал Кошкин. — И опять-таки полностью самостоятельно вы его провернуть не могли. Только на сей раз подпитка была совсем с другой стороны. Думаю, Виктор Аркадьевич дорого бы дал, чтобы узнать с какой. Ну и ваше скромное участие в этом деле тоже, разумеется, осталось для него тайной, не так ли?

Артемьев побледнел и на сей раз осушил коньяк залпом, словно это была водка.

— Домыслы, — выдавил он. — У вас нет и не может быть никаких доказательств.

— А вот тут вынужден вас огорчить: доказательства имеются. Не для суда, правда, хотя кто ж вас судить собирается? Но известному нам обоим человеку хватит и меньшего, чтобы устроить вам прогулку на тот свет.

— Он вам не поверит.

— Надежда умирает последней, — пожал плечами Кошкин. — Если желаете рискнуть и убедиться в своей правоте — пожалуйста. Впрочем, я не закончил. Есть еще две такие разные сделки с «Томскнефтью». В одной вы участвовали полностью на стороне своего босса, а вот в другой… Позволю себе произнести одно имя: Строганов Петр Анатольевич. Оно вам о чем-нибудь говорит?

Ответом Олегу стал ненавидящий взгляд его визави.

— Говорит, как я вижу. На этой второй сделке погорел еще один человек Виктора Аркадьевича — Вахтанг Ревишвили. Помните такого? Причем погорел он в буквальном смысле — вместе со своим загородным домом. Скажете, вы здесь ни при чем? Мой источник другого мнения.

Артемьев молчал и выглядел совершенно раздавленным. Пора было наносить завершающий удар.

— Вы — умный и предприимчивый бизнесмен, Владимир Петрович. Но у вас есть один крупный недостаток — вы слишком любите деньги. И когда они начинают зеленеть на горизонте, вы становитесь неразборчивы. Перестаете отличать своих от чужих. В определенных кругах такая формулировка равносильна смертному приговору.

— Чего вы хотите? — прохрипел Артемьев.

— Немногого. Мне нужна лишь определенная информация, связанная с вашим боссом. Взамен я снимаю вас с крючка и передаю вам все имеющиеся у меня компрометирующие бумаги. Более того — вы сможете неплохо заработать.

— Повторяю: чего вы хотите?

Кошкин собрался: наступал самый скользкий момент разговора, так как он входил в зону неизвестности. Если Олег ошибся и Артемьев ничего не знает об интересующей его истории… Нет, не хочется даже думать. Впрочем, один момент вызывал у него определенный оптимизм. Дело в том, что, уезжая от Дробышева в день памятного разговора о Логинове, Кошкин пребывал в настолько расстроенных чувствах, что даже машину вести толком не мог. Поэтому он свернул за ближайший угол и остановился в переулке, чтобы немного успокоиться. И вот тогда мимо него к дому Виктора Аркадьевича проехала черная «субару» с тонированными стеклами. На такой машине Артемьев всегда приезжал к боссу. Мелочь, конечно, но дает повод надеяться.

И Кошкин решился: