Луна предателя - Линн Флевеллинг

— Неудивительно, что никто не видел, как Торсин сегодня выходил, — пробормотал Теро, опускаясь на корточки рядом с телом. — Он в той одежде, что была на нем прошлым вечером. Должно быть, он не возвращался домой.

— Бека говорила, что он отказался от провожатого, когда уходил от Юлана.

Волшебник коснулся посиневшей щеки Торсина.

— У меня мало опыта в обращении с мертвецами. Я никогда не видел, чтобы человек так синел. Что это может значить?

— Что Торсин задохнулся, скорее всего. — Серегил поднял с пола окровавленный платок. — Легкие в конце концов не выдержали, и он захлебнулся в собственной крови. Конечно, не исключается, что его задушили. Давай-ка осмотрим остальное тело — просто на всякий случай. Помоги мне его раздеть.

«И моли Ауру, чтобы он не оказался убит», — подумал Серегил про себя. В Сарикали никогда еще не случалось убийства, насколько было известно, и лучше Скале не создавать прецедент. Нельзя было предсказать, какова в таком случае была бы реакция ауренфэйе.

Теро мог быть несведущ в смерти, но война закалила его. В те дни, когда он жил под кровлей Орески, молодой маг не вынес бы такого зрелища; теперь же он работал с мрачной целеустремленностью, стиснув зубы. Вдвоем с Серегилом они разрезали и стянули одежду с окоченевшего тела.

На мертвеце не оказалось ни ран, ни синяков. Ничего, похоже, не было и украдено. Череп и кости не пострадали, а на правой руке не было следов, которые бы говорили о том, что старик сопротивлялся нападению. Левый кулак по-прежнему был стиснут, и чтобы осмотреть эту руку, нужно было ждать, пока окостенение пройдет.

— Так что ты думаешь? Его отравили? — прошептал Теро, когда осмотр был окончен.

Серегил пощупал затвердевшие мускулы на лице и шее старика, потом оттянул сморщенную губу.

— Трудно сказать из-за посинения. А никакой магии ты не чувствуешь?

— Нет. Что он делал у озера?

— Вхадасоори лежит между нашим домом и тупой Вирессы. Должно быть, он остановился там, чтобы утолить жажду, потом упал. К тому моменту, когда он дошел до озера, он уже шатался.

— Откуда ты знаешь?

Серегил поднял с пола башмак.

— Посмотри на носок — видишь, как он исцарапан и заляпан грязью? Торсин никогда не явился бы на пир в грязной обуви; значит, башмак стал таким после того, как старик оттуда ушел. И посмотри, какие грязные пятна у него на коленях и на рукавах. Он падал по крайней мере дважды, пока добрался до воды, но сообразил, что лучше воспользоваться Чашей, а не просто зачерпнуть воду рукой. Он был болен, это так, но я сказал бы, что смерть настигла его внезапно у самого края берега.

— Но тело скрючено!

— Его поза не выглядит как следствие предсмертной агонии, если ты это имеешь в виду. Он упал и перекатился на бок. Трупное окоченение сделало его члены негнущимися. Тело выглядит ужасно, но уверяю тебя — в этом нет ничего необычного. И все равно, я хочу посмотреть, где они его нашли.

— Мы не можем просто оставить его лежать здесь!

— Прикажи слугам перенести его наверх.

Теро взглянул на свои перепачканные руки и вздохнул.

— Сначала Идрилейн, теперь он. Смерть словно преследует нас. Серегил вздохнул тоже.

— Оба были старыми и больными. Будем надеяться, что Билайри у своих ворот удовлетворится этим хотя бы на время.

Адриэль вошла в зал, как раз когда Серегил и Теро выходили, чтобы отправиться к Вхадасоори.

— Кита сообщил мне. Бедный благородный Торсин! — воскликнула она. — Нам будет его очень не хватать. Как вы думаете, придется снова объявить траур?

— Сомневаюсь, — ответил Серегил. — Он не был в родстве с царской семьей.

— Что ж, это хорошо, — протянула Адриэль, практичная, несмотря на горе.

— Переговоры и так слишком затянулись.

— Мы отправляемся осматривать то место, где его нашли. Не хочешь пойти с нами?

— Пожалуй, мне следует это сделать.

К тому времени, когда они достигли священного озера, солнце уже осветило самую высокую из башен Сарикали. К отчаянию Серегила, на берегу, за кругом каменых истуканов, собралась небольшая толпа ротозеев. У самой воды рядом с Чашей стояли старый Бритир-и-Ниен, Лхаар-аИриэль и Юлан-и-Сатхил. Вирессиец казался наиболее потрясенным случившимся.

«Явился узнать, куда ветер дует теперь, когда ты лишился своего главного помощника?» — подумал Серегил.

— Постойте, пожалуйста, здесь, — сказал он Адриэль и Теро. — И так уже слишком много людей топталось на берегу.

Ориентируясь на колонну с Чашей и дом Юлана, Серегил медленно обошел пространство, где скорее всего могли остаться следы Торсина.

Накануне ночью выпала обильная роса, и трава все еще была мокрой. В нескольких местах Серегил обнаружил следы скаланских башмаков — их каблуки оставляли более глубокие вмятины, чем мягкие сапоги ауренфэйе. Неравное расстояние между следами и взрытый кое-где дерн говорили о том, что тут прошел человек, нетвердо держащийся на ногах.

Серегил мог бы найти более отчетливые следы у края воды, но его добросовестные предшественники в своих стараниях затоптали все вокруг. Даже Микаму не удалось бы разобраться в этой путанице, молча кипел раздражением Серегил.

Впрочем, его старания были частично вознаграждены. На самом краю берега он нашел отпечатки четырех впившихся в землю пальцев. Участок примятой травы показывал, где лежало тело. К нему вели отпечатки неровных шагов — последних, сделанных Торсином. Параллельно тянулись следы ауренфэйских сапог

— должно быть, тех молодых людей, которые унесли тело. Когда брикхийцы прошли полпути, кто-то опустился перед мертвецом на колени. В обратном направлении шли другие следы ауренфэйе, и все они накладывались на отпечатки ног Торсина.

Выпрямившись, Серегил помахал Теро и своей сестре, подзывая их поближе.

— Мы скорбим по твоей потере, — сказал ему Бритир, морщинистое лицо которого было мрачно. — Никто не прикасался к Чаше с тех пор, как я сюда прибыл.

— Ты решил, будто вода в Чаше была отравлена, — ядовито заметила Лхаар.

— Ты слишком долго прожил среди тирфэйе. Ни один ауренфэйе никогда не отравит Чаши Ауры.

— Мои слова были излишне поспешны, кирнари, — ответил Серегил с поклоном. — Когда мне сказали, что Чаша была найдена рядом с телом, я решил принять все предосторожности. Теперь же, осмотрев землю вокруг, я уверен, что Торсин встретил свою смерть в одиночестве и что он уже умирал, когда добрался до воды.

— Могу я обследовать Чашу, кирнари? — спросил Теро. — Может быть, мне удастся узнать что-нибудь о состоянии духа Торсина, если он касался Чаши перед смертью.

— Ауренфэйский закон запрещает касаться рассудка человека, — резко ответила Лхаар.