Девятый Дом - Ли Бардуго

Зима

– Ты же останешься, правда? – спросила Доуз, когда они вошли в фойе Il Bastone. Дом вокруг них вздыхал, будто чувствуя их печаль. Знал ли он? Знал ли он с самого начала, что Дарлингтон никогда не вернется?

– Конечно.

Она была рада, что Доуз хочет побыть с ней. Ей и самой не хотелось оставаться в одиночестве или разыгрывать беззаботность перед своими соседками по общежитию. Сейчас она была не в состоянии притворяться. И все-таки она не могла не цепляться за надежду.

– Может, мы все не так поняли. Может, Сэндоу облажался.

Доуз включила свет.

– У него было почти три месяца, чтобы все спланировать. Это был хороший ритуал.

– Ну, может, он сделал что-то не так специально. Может, он не хочет, чтобы Дарлингтон вернулся.

Она знала, что хватается за соломинку, но больше у нее ничего не было.

– Если он замешан в покрытии убийцы Тары, думаешь, он хочет, чтобы рядом вместо меня находился такой крестоносец, как Дарлингтон?

– Но ты тоже крестоносец, Алекс.

– Я имею в виду более компетентного крестоносца. Что сказал Сэндоу, чтобы прервать ритуал?

– Ваши языки окаменели – так он заставил колокола замолчать.

– А дальше?

Доуз сняла шарф и повесила свою парку на крючок.

Стоя к Алекс спиной, она сказала:

– Услышьте молчание пустого дома. Никому здесь не будут рады.

Мысль о том, что Дарлингтону навек закрыт доступ в «Черный вяз», была ужасна. Алекс потерла усталые глаза.

– В ночь предсказания «Черепа и костей» я слышала, как кто-то – что-то – стучало в дверь, чтобы войти, в тот же момент, когда убили Тару. Звук был такой же, как сегодня ночью. Может быть, это был Дарлингтон. Может, он видел, что происходит с Тарой, и пытался меня предупредить. Если он…

Но Доуз уже качала головой. Ее мягкий пучок распускался у нее на шее.

– Ты слышала, что они сказали. Эта… эта тварь его съела, – у нее затряслись плечи, и Алекс поняла, что она снова плачет, сжимая свою висящую куртку так, словно может рухнуть без ее поддержки. – Его больше нет.

Эти слова были подобны рефрену, песне, которую они будут петь, пока горе не пройдет.

Алекс прикоснулась к руке Доуз.

– Доуз…

Но Доуз выпрямилась, громко хлюпнула носом, вытерла слезы.

– Но Сэндоу ошибался. Теоретически. Кто-то мог выжить, будучи сожранным исчадием ада. Но не человек.

– Тогда кто?

– Демон.

Моя зарплата такое не покрывает.

Доуз судорожно вздохнула, откинула с лица волосы и снова собрала их в пучок.

– Как думаешь, Сэндоу захочет кофе, когда приедет? – спросила она, поднимая с ковра в гостиной свои наушники. – Я хочу немного поработать.

– И как продвигается?

– Диссертация? – Доуз медленно моргнула, опустив глаза на наушники с таким видом, словно не понимала, как они оказались у нее в руке. – Понятия не имею.

– Я закажу пиццу, – сказала Алекс. – И пойду в душ первой. От нас обеих воняет.

– Я открою бутылку вина.

Алекс уже наполовину поднялась по лестнице, когда услышала стук. На секунду она решила, что это декан Сэндоу. Но с чего бы ему стучать? За шесть месяцев, что она была частью «Леты», никто не стучал в дверь дома на Оранж.

– Доуз… – начала она.

– Впусти меня, – раздался из-за двери громкий, злой мужской голос. Не успела она понять, что делает, как ноги сами понесли Алекс вниз к подножию лестницы. Принуждение.

– Доуз, не надо! – закричала она.

Но Доуз уже отпирала дверь.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась внутрь. Доуз отбросило на перила, наушники вылетели из ее руки. Алекс услышала громкий хруст, когда она ударилась головой о дерево.

Алекс, не задумываясь, схватила наушники Доуз, надела их и, прижимая их ладонями к ушам, побежала вверх по лестнице. Оглянувшись, она увидела, как Блейк Кили – красавец Блейк Кили с усыпанными снегом плечами шерстяного пальто, словно сошедший со страниц каталога, – переступил через тело Доуз, не сводя глаз с Алекс.

«У Доуз все будет в порядке, – сказала себе она. – Обязательно. Если ты утратишь над собой контроль, то не сможешь ей помочь».

Блейк использовал звездную пыль или что-то вроде того. Алекс почувствовала власть его голоса за дверью. Только поэтому Доуз и открыла замок.

Она метнулась в оружейную, вбивая в телефон номер Тернера, и ударила ладонью в старую стереопанель в стене рядом с библиотекой, надеясь, что она хоть раз в жизни заработает. Возможно, дом боролся на ее стороне, потому что музыка в коридорах загрохотала громче и четче, чем когда-либо. Когда здесь бывал Дарлингтон, звучал Перселл или Прокофьев. Сейчас звучало последнее, что слушала Доуз, – если бы Алекс не была так напугана, то рассмеялась бы, когда воздух наполнило пение Морриси и нестройное звучание гитар.

Наушники заглушали слова, в ушах у нее гремело собственное дыхание. Она ворвалась в оружейную, рывком выдвигая ящики. Доуз истекала кровью. Тернер был далеко. И Алекс не хотела думать о том, что может с ней сделать Блейк, что может заставить сделать ее. Будет ли это местью за то, что она сделала? Вычислил ли он, кто она, и последовал за ней сюда? Или это Тара привела его к ее двери? Алекс так сосредоточилась на обществах, что не замечала еще одного подозреваемого прямо у себя под носом – смазливого парня, гнилого изнутри, которому не нравилось слово «нет».

Ей нужно было оружие, но ничего в оружейной не было предназначено для драки с живым человеческим телом, накачанным суперхаризмой.

Алекс оглянулась через плечо. Блейк был прямо у нее за спиной. Он что-то говорил, но, к счастью, слова его заглушала музыка. Она потянулась к ящикам и схватила что-то тяжелое, чем можно было бы в него бросить. Она даже не знала, каким бесценным предметом в него запустила. Астролябией. Блестящим пресс-папье с замороженным внутри морем.

Блейк отмахнулся от них и схватил ее за шею сзади. Лакросс и тщеславие придавали ему сил. Он сдернул с ее ушей наушники. Алекс закричала во весь голос и впилась ногтями ему в лицо. Блейк отшатнулся, и она побежала по коридору. Она уже боролась с чудовищами. Она побеждала. Но не в одиночестве. Нужно было выбраться на улицу, прочь от охранных заклинаний, где она сможет позаимствовать силу Норса или найти другого Серого, который смог бы ей помочь.