Параллельный катаклизм - Федор Березин

И вершилась…

Кто-то, например полковник Джумахунов, считал, что – возмездие. Кто-то, ведающий истинное соотношение качеств, – бойня. А кто-то, из исторического далека, – встречное танковое сражение. Может, кто-то был прав больше, а может, меньше.

У американской дивизии было значительное количество танков и самоходных артиллерийских установок, но их калибры… Максимум девяносто миллиметров. Против тяжелых «ИСов» они что-то стоили, только врезаясь в боковину или с очень небольшой дистанции, но кто же поворачивается к врагу боком и кто их подпустит? А ведь «ИСы» сзади поддерживали огнем 122 и 152 миллиметровки самоходок. Они уже заняли позицию, и били точно.

Знаете, что происходит с сорокатонным «Першингом», когда в него попадает пятидесятикилограммовый бронебойный снаряд? Не требуется никаких подкалиберных и никаких кумулятивных. Башня срывается с ходу, а если ниже – вначале протыкаются сто два миллиметра стали передней брони, затем насквозь пронзаются двигатели, трансмиссии, баки, а уже потом задняя стенка выбрасывается прочь, как бы оставляя танк без штанов. С бронетранспортерами было бы вообще смешно, но главная задача самоходок – борьба с танками и пушками врага. Оставим мелочь обыкновенным танкам, вот их принцип. Ну, а у «обыкновенных» танков – «ИС-7» не просто «стотридцатимиллиметровка» орудия, она еще длинноствольная.

В других обстоятельствах у янки было бы явное преимущество – у них в распоряжении имелась мотопехота. Но… Если бы они окопались и демаскировали свои фаустпатроны только на ближней дистанции. Если бы от разрывов их берег метр бетона, а не смешная броня из пулеметного транспорта. А так – у «ИС-7» со стволом сцеплены сразу три среднекалиберных пулемета. Когда эта связка начинает трудиться, дырявя навылет грудные клетки, стягивая сапоги вместе с голенью или головы с каской, все с легкого шевеления указательного пальца Джумахунова, былая сабля, пугающая Сахару, предстает вершиной гуманизма и озаряется ореолом милосердия.

Так что штатовским «Першингам» и «Слаггерам» – самоходным орудиям с идентичной пушкой – надо было сблизиться, сойтись на дистанцию поражения своего оружия. И они, конечно, пытались. А всякая мелочь, типа восемнадцатитонного «Чаффи», присутствовала пока вообще неизвестно для чего, так, отвлекала на себя какое-то подмножество орудийных башен на некоторое время, и только. Моментами пытались что-то изобразить доработанные 105-миллиметровыми гаубицами «Шерманы». Обычно им тоже не везло, они представляли из себя довольно неповоротливые мишени. Но чем меньше калибр, тем, обыкновенно, выше скорострельность, так что русская броня сотрясалась чаще, и потому умирать американским танкам было не так уж и обидно – они успевали истратить большее число боеприпасов. Да Троцкий с ней, с техникой. Но и люди, те танкисты, которым везло не умереть мгновенно, а еще и выбраться на волю широкоугольного ада пустыни… Им не было пощады, потому как у наводчиков полковника Джумахунова еще стоял в голове клубастый атомный гриб.

А знаете, какую новую шутку выкинула костлявая, несытая даже после атомного катаклизма, старуха? Она дала некоторым основным участникам отсрочку, можно сказать, наняла на последнюю короткую службу. Почти все офицеры и сержанты, инициированные Джумахуновым в реакцию оживления замороженного атомной бомбой полка, получили смертельную дозу рентген, пока бегали вокруг своих остановленных танков. Им оставалось очень недолго активно и лихо двигаться, командовать, да и вообще – жить. А Джумахунов? Он получил больше всех. Та тошнота с головокружением, которую он приписывал удару, была вызвана гораздо более серьезной, но неизвестной ему причиной.

Вечная слава героям!