Мой пленник, моя жизнь - Ольга Валентеева

Эрвинг

Как и предсказывал Айк Эйш, мы возвращались в Изельгард в середине лета. Да, я терпеть не мог Эйшвил, но зимой трястись в экипаже с двумя младенцами? Нет, это было слишком. Пришлось ждать. А потом как-то привык и, возможно, приехал бы куда позднее, если бы не письмо от короля Осмонда, который крайне желал знать, долго ли собираюсь отсутствовать. Отставка – отставкой, но Изельгард желал видеть своего героя. Правда, прежде чем приехать в столицу, мы отправились в мой замок. Я не был там пару лет. Служба держала в столице. Теперь служба закончилась, зато была любимая женщина, от которой сходил с ума, и наши малыши.

Эдгар подрос. В свои восемь месяцев уже выговаривал три слова, радуя нас с Эмми: мама, папа и дай. Причем «дай» обычно относилось к моему оружию. Эмми возмущалась, просила не показывать сыну ни кинжалы, ни мечи. Я тоже старался, но уже было очевидно, что, как только станет старше, Эдгар возьмет в руки меч. Как и предсказывал Амелинде Айк.

Сам Айк остался в Эйшвиле с Анитой. Официально Литония продолжала быть не захваченной державой, а союзником Изельгарда, которому дружественное государство вернуло мир. И свободу от рабства. Поэтому Эйш так и заправлял в Эйшвиле – под присмотром небольшого гарнизона моих солдат. Но я мало тревожился на его счет. Айк стал слишком далек от всего на свете. И больше занимался тем, что старался обуздать свой странный дар. К моменту нашего отъезда я перестал вспыхивать от ярости каждый раз, когда он оказывался рядом с моими детьми.

Тиана тоже подросла. Мы всем говорили, что они с Эдгаром – двойняшки, вот только это даже звучало забавно, потому что Тиа была светловолосой и голубоглазой, а Эд – черноглазым и черноволосым. К счастью, Тиа оказалась похожа на мать, а не на отца, и я почти не вспоминал о Леонарде Эйше. Эйш навсегда канул в прошлое.

В Изельгард мы возвращались не одни. Еле удалось уговорить Лайзу и Шиана поехать с нами. Избавившись от рабства, они официально заключили брак. «Лучше поздно, чем никогда», – повторял Шиан народную мудрость, а Лайза сверкала счастливыми глазами. Я привязался к ним, они тоже стали моей семьей, поэтому и убеждал обоих, как умел, переехать с нами. К счастью, удалось, и поздней летней ночью мы въехали в замок Аттеус.

Учитывая поздний час и нашу усталость, сил хватило только на то, чтобы поприветствовать обитателей замка и рухнуть в постель. Зато утром я проснулся куда раньше Эмми. Долго лежал, подперев рукой голову, и любовался, как мирно она спит. Темные локоны разметались по подушке, губы были чуть приоткрыты. Моя сбывшаяся мечта. Вот Эмми вздохнула глубже и открыла глаза.

– Эри? – Она ласково улыбнулась. – Ты уже проснулся?

– Да. – Я коснулся губами ее губ. – Пока все спят, уделишь мне пару часов своего времени?

– Конечно.

Эмми потянулась за поцелуем, но я имел в виду не это. Точнее, не только это. И потом, получасом раньше, получасом позднее… Мы вышли из замка, когда совсем рассвело. Ласково светило солнце, слышалось пение птиц. И я чувствовал себя абсолютно счастливым. Настолько, что даже было страшно. Эмми опиралась на мою руку, пока мы шли по тропке меж высоких трав к виднеющейся вдали речке. На берегу было свежо и тихо. Вода золотилась на солнце, переливаясь искрами. Я обнял Эмми и привлек к себе.

– Как красиво, – прошептала она.

– Не то слово. Надеюсь, тебе понравится у меня на родине.

– Мне уже нравится, Эри, – рассмеялась она. – Здесь неописуемо!

Я улыбнулся и привлек ее к себе, целуя. И только сейчас полностью ощутил, что тот безумный, тяжелый путь, который начался позапрошлой осенью, наконец-то завершился. Остался позади со всеми тяготами и невзгодами. Но вместе с горем он дал мне то, чего я не мог и желать: любимую женщину, наших детей. И что-то большее внутри меня, то, что позволяло чувствовать себя человеком.

– Я люблю тебя, Эмми, – не уставал повторять снова и снова.

– А я тебя больше, – ответила она и выскользнула из рук.

Я гонялся за ней по берегу, поднимая высокие брызги. Мы оба промокли, но довольные и счастливые упали на тонкую песчаную линию.

– Попалась! – говорил жене, целуя, куда только мог попасть.

– Сдаюсь, – смеялась она, вырываясь. – Кажется, вы завоевали меня, полковник Аттеус.

– Вы меня – куда раньше, дейра Амелинда.

Да, куда раньше. И на всю жизнь.