Камбер - еретик - Кэтрин Куртц

Облегченно вздохнув, Камбер направился к открытой двери ризницы, сопровождаемый Йорамом. Он немного пригнулся, чтобы митрой не задеть деревянный косяк двери, вышел в коридор с мозаичным изображением святого Гавриила на стене и остановился. Если не считать тусклого света лампад и свечей, алтарь ничем не освещался. Повернувшись к хорам в нефе, Камбер увидел спину отца Эмриса у нижней ступени хоров. Где-то перед ним располагался источник серебряного сияния, освещавшего ряды скамей позади Эмриса.

Вечерняя служба завершила уставные часы молитв, и две ровные цепочки монахов, священников, Целителей и нескольких старших учеников потянулись с хоров к центру, чтобы выразить свое почтение аббату и затеплить свечи. Камбер и Йорам видели, как каждый возвращается с зажженным огоньком в ладонях и опускается на колени: молящиеся все полнее уходили в самоотрешение, и серебристые огоньки в руках меняли цвет, у каждой свечи все заметнее становился собственный, неповторимый оттенок. Это была уникальная способность дерини, но сейчас Камберу было не до любования волшебной картиной, и он нетерпеливо шагнул к Эмрису. Неужели все эти хорошо обученные дерини не заметили его прибытия?

Камбер увидел, что один из священников наконец-то заметил его и что-то шепнул Эмрису на ухо. Старый дерини кивнул, но не повернулся и продолжал подавать огонь своим духовным детям, словно появление епископа Грекотского, а теперь и архиепископа Валоретского на вечерней мессе в Рождество было будничным делом.

Камбер ждал, размышляя, солгал или сам обманулся Тавис, сообщив о нападении. Из-за стен часовни доносились неясные звуки, но предчувствия чего-то враждебного, рокового не было, хотя где-то на краю сознания шевелилась тревога. Возможно, это был лишь плод воображения.

Он дождался, пока последний гавриллит зажжет свечу от огня своего наставника, и с облегчением вздохнул, когда Эмрис обернулся и низко поклонился. Подгоняемый нетерпением, Камбер подошел, быстро преклонил колени перед лампадой и позволил Эмрису поцеловать свое кольцо.

– Вы все в большой опасности, – произнес он, знаком веля остальным подойти поближе и собраться на ступенях вокруг. – Барон Рун и его люди идут сюда, чтобы разрушить аббатство и убить тех, кого найдут. Мы подозреваем, что Гаут Эйриал и Моллигнфорд тоже в опасности, а возможно, и другие крепости. Вы должны немедленно уходить.

Эмрис кивнул, казалось, не ведая ни волнения, ни растерянности.

– Я опасался, что вы принесете такие новости, ваша милость. В течение нескольких недель мы видели солдат поблизости от обители и удивлялись, почему люди короля так долго задержались на учениях. Теперь все ясно.

– Значит, Тавис не солгал, – пробормотал Камбер. – Отец Эмрис, вы готовы защищаться?

– Защищаться? Нет. Несмотря на любое сопротивление, барон Рун уничтожит центр деринийского обучения, если уж он вбил это в свою голову. – Он обернулся к братии. – Мы уходим немедленно, дети мои. Каждый знает, что ему делать. Идите в ризницу и уходите. Порядок вы знаете.

Когда он замолчал, люди начали строиться по двое, учителя и ученики, все еще со свечами в руках. Три священника быстро подошли к алтарю, отодвинули завесу из венецианской парчи и стали выносить обрядовую священную утварь.

Через западные двери в церковь ворвался ученик в сопровождении кучки послушников и мирян и бросился к хорам.

– Отец настоятель, нас атакуют! Там около пятидесяти рыцарей и вдвое больше вооруженных людей. Они ломают внешние стены. Брат Гиллис и лорд Дов убиты!

– Да поможет нам Бог, мы опоздали! – прошептал Камбер, до боли в пальцах сжимая свой посох.

Эмрис был готов действовать, однако лицо старика стало белее его кипенной сутаны.

– Не так уж и поздно для кое-чего. Стивен, – обратился он к ученику со своей обычной Выдержкой, – пусть братья опустят решетку на воротах, а потом возвращаются в храм. Через Портал должно уйти как можно больше людей.

Юноша побежал исполнять приказ, а Эмрис встал между Камбером и Йорамом и взял их под руки, направляясь к двери ризницы. Камбер, ошеломленный только что услышанным, взглянул на Эмриса.

– Вы не станете сопротивляться?

– Чего мы этим достигнем? Только покажем, что дерини используют свое могущество, чтобы убивать людей? – ответил Эмрис, – Ваша милость, мы Орден наставников, Орден Целителей, Мы поклялись не причинять зла даже в целях самозащиты.

Теперь в церковь дюжинами входили монахи и мирские слуги, странно спокойные для мужчин, вынужденных безоружными противостоять силе.

– Идемте, ваша милость, – Эмрис настойчиво стиснул руку Камбера. – Мы готовы исполнить то, что должны, но солдатам нельзя видеть здесь вас. Еще некоторое время высокий сан сможет вас оберегать, и еще многое вы успеете совершить, но только если будете живы и на свободе.

– Они всех перережут, как ягнят! – воскликнул Камбер.

– Некоторых – да. Но, возможно, только убийство части из нас сохранит чистое имя Ордена святого Гавриила в истории. Ни один член нашего Ордена не причинил человеку вреда своим могуществом. Мы должны показать, что так будет и теперь, когда угрожают нам. А теперь, пожалуйста, идите! Ваше присутствие задерживает тех, кто может спастись, потому что они не станут пользоваться Порталом прежде вас.

Большинство младших учеников уже прошли мимо Камбера, присоединяясь к другим монахам, Целителям и священникам. Несколько дюжин остались баррикадировать двери, уже затрещавшие под натиском с другой стороны. На западе небо полыхало багряным заревом, ярким, как закат. Камбер понял, что солдаты подожгли замечательное здание аббатства святого Неота, превратив его в факел.

Подавив вздох, Камбер позволил отвести себя в ризницу, где его ждал Йорам, стоя у Портала и нервно поигрывая рукоятью меча, – в отличие от гавриллитов, михайлинцам не запрещалось убивать, если это делалось в целях обороны. Приближаясь, Камбер видел, как расступаются гавриллиты, освобождая для них с Йорамом путь к Порталу.

В глазах Камбера стояли слезы, когда он занял место рядом с сыном и поднял свой посох в прощальном благословении тем, кого, вероятно, никогда больше не увидит. Потом закрыл глаза, склонил голову и позволил Йораму перенести их обратно через головокружительную пустоту Портала. Первые крики прорвавшихся внутрь храма солдат мгновенно оборвались, они снова оказались в безопасных апартаментах Джеффрэя за многие мили от аббатства.

А там, в ризнице святого Неота, старый и слабый деринийский аббат готовился предстать перед солдатами, убивавшими его учеников и братьев. Соединяя руки и мозг с Целителем Кенриком, Эмрис оградился прочными защитами, препятствуя тем, кто сейчас крался вдоль нефа. Он чувствовал, как братья спешат мимо, чтобы затем исчезнуть в Портале по двое, по трое сразу, и знал, что никогда больше не увидит их, для него не будет спасения.

До его ушей донесся сильный шум и звон бьющегося стекла. Эмрис слышал, как вокруг с грохотом ударялись о пол камни и лопались стекла окон. Он уловил хруст тонкой деревянной резьбы, уничтожаемой солдатами, и сквозь закрытые веки почувствовал красные сполохи – храм святого Неота был подожжен. И все же деринийские защиты Эмриса и Кенрика действовали, продолжали поддерживать иллюзию, которая заставила солдат верить, что они пробираются козьими тропами и воображаемая липкая грязь вынуждает с трудом поднимать ногу для каждого шага.