Ричард Длинные Руки - Гай Юлий Орловский

– Да, – сказал, наконец, сэр Гарольд мертвым голосом, – у меня послание...

Человек в кресле сказал резко:

– Да знаю я, что у вас за послание! Разве не предрек великий Кроган, что я, Карл Завоеватель, въеду в вашу крепость на белом коне? И за мной будут мои отборные войска? Так что же вы противитесь неизбежному?

Сэр Гарольд уронил голову. Я видел по его изменившемуся лицу, что этот Кроган, какой-то великий прорицатель, не давал ложных предсказаний. Похоже, они сбывались всегда. Это предсказание тоже было явно известно всем. И в Зорре – тоже. Так что, еще начиная оборонять город, король Зорра уже мучился, что делает бесполезное дело. Город будет взят... И только верность своему народу заставляла защищать королевство, а верность вассалов помогала продержаться так долго. В любом случае, они отвлекли немалую часть сил на осаду города. Торну будет легче...

– Вы противились нашей воле, – сказал Карл, – чересчур долго. Вы это знаете?

– Мы защищаем свою землю, – ответил сэр Гарольд, – но сейчас мы не в состоянии продолжать сражения. Вы хотите эту крепость? Мы готовы сдать...

Карл возразил:

– Дорогой сэр Гарольд, мы и без вашей готовности берем и крепость, и земли, и всех живущих на ней!

Сэр Гарольд переступил с ноги на ногу, я видел, как он страшно побледнел, а глаза на миг стали невидящими, потом он заговорил деревянным, неживым голосом:

– Вот об этом и речь. Мы готовы сдать крепость на условиях, что всем можно будет разойтись по домам. Как горожанам, так и солдатам.

Рыцари грозно зашумели, кто-то бросил угрожающе, что старый вояка не в том положении, чтобы выдвигать условия, но король Карл властно поднял руку. Голоса смолкли.

– Я разумный человек, – сказал он. – А ваше предложение – та же капитуляция. Только выраженная в других словах. Какая разница, сделаем мы это по требованию сэра Гарольда или по своему желанию? Мы все равно не собирались казнить или как-то иначе наказывать жителей. Да и воинов тоже. Нам нужен этот город живой, а не в руинах. Хорошо, сэр Гарольд! Мы принимаем ваше условие. Все, кто сложит оружие, могут разойтись по домам. Пусть все сразу же начинают заниматься своим делом: булочники – печь булки, сапожники – тачать сапоги. Мы не хотим, чтобы в нашем городе, а теперь это наш город, начался голод. Вы удовлетворены?

Я заметил одну странность: король Карл ни разу не сказал: "Я". Для меня естественно, если бы он говорил:

«Я не собирался казнить... », «Мне нужен этот город... », «... сделаю я... », но он везде говорит «мы». Какая-то форма военной демократии?

Сэр Гарольд самую малость наклонил голову. Я видел, что не от высокомерия, просто боится потерять сознание.

– Удовлетворен.

– Сколько вам потребуется времени?

Сэр Гарольд покачнулся, приложил ладонь к виску.

– Сутки, – выдавил он хриплым голосом.

– Почему так долго?

– Надо оповестить всех. Я не хочу, чтобы кто-то встретил вас с мечом в руке лишь потому, что не услыхал о сдаче.

Рыцари зашумели, похваляясь, что погонят это быдло мечами, не вынимая их из ножен. Карл снова вскинул ладонь, прерывая похвальбу.

– Да будет так, – сказал он властно. – Со следующим восходом солнца ворота должны быть открыты.

Сэр Гарольд поклонился, отступил на шаг, повернулся и пошел к выходу из лагеря, где пришлось оставить коня и оружие. Похоже, он понимал, что последнее слово правильнее оставить за Карлом, который присвоил себе чересчур громкий титул Завоевателя. Мелкие люди всегда чувствуют свое превосходство, если последнее слово за ними.

Я хотел было сразу же взмыть повыше и лететь обратно к своим, но насторожила улыбочка Карла, которой он обменялся с двумя рыцарями. За сэром Гарольдом пошла хохочущая толпа, но вреда причинить не посмеют, слишком уж жаждут получить наконец-то гордый Зорр. Карл поднялся, поманил тех рыцарей, и все трое вошли в шатер.

Поколебавшись, я попробовал проникнуть в щель, но мое призрачное тело не в состоянии проскользнуть в замочную скважину. Остался слушать, но, к счастью, полог резко распахнулся, высунулся один из вельмож, крикнул резко:

– Сэр Вагант! Проследите, чтобы никто не приближался к шатру.

Он опустил ткань, но я был уже внутри шатра. На миг почудилось, что попал в музей драгоценностей и редких вещей. От множества свечей воздух теплый и приторный, с привкусом мертвечины. Карл быстро прохаживается взад-вперед, обрюзгшее лицо горит нездоровым румянцем. Двое рыцарей стоят в почтительных и одновременно вольных позах, следят за королем одними глазами, не поворачивая голов.

Здесь, в шатре, король от надменного и неторопливого божка перетек в гибкого, хищного зверя, победно вскинул к куполу стиснутые кулаки. На лице его расплылась свирепая радость. Низкорослый рыцарь в пышном бархатном костюме с достоинством поклонился.

– Ваше величество, осмелюсь спросить...

– Спрашивай, – сказал Карл быстрым резким голосом.

– А как... поступим на самом деле?

– Как поступать надо, – ответил король свирепо, – так и поступим! Мы живем, руководствуясь разумом. Пришло новое время! И новые методы войны. Мы хотим мира, а для этого надо, чтобы никто не смел даже помыслить о восстании, сопротивлении! В этом городе не должно остаться ни одного живого человека. Даже собак и кошек – всех-всех! В наших деревнях достаточно плодится народу, чтобы заселить и этот город. Но страшная слава облетит всех. И враги, и союзники будут знать, что ждет тех, кто дерзнет противиться нашей воле.

Рыцарь поклонился еще угодливее.

– На войне как на войне, ваше величество.

Король остановился так внезапно, словно ударился о твердое силовое поле. Несмотря на тучность, он был преисполнен дикой первобытной силы, но голос оставался холодным и деловитым.

– Подумайте над тем, как это сделать. Если перебить их прямо в домах, то задохнемся среди гниющих. трупов. Вся наша армия только и будет делать, что копать ямы и бросать туда убитых, а я знаю, как начинаются болезни, что уносят армии молодых сильных воинов, а вдобавок опустошают целые королевства!

Он был на выходе, когда рыцари уже заговорили наперебой, предлагая то вывести всех за город на праздник примирения и отравить разом, то напоить сонным зельем и сварить из них мыло – из такого количества народа хватит на торговлю с соседним Мордантом...

Жестокая улыбка тронула губы Карла. Не так уж и много надо, чтобы даже те, кто недавно так цеплялся за рыцарские ценности, сейчас говорили как потерявшие всякую честь разбойники.

Я ощутил тень недовольства, что несколько меня удивило. Ведь Карл в самом деле говорит правильно. Войну надлежит выигрывать с наименьшими потерями. А если население этого города вырезать, то другие могут сдаться без сопротивления. Сохранив как свои жизни, так и жизни солдат Карла. Так бомбардировка Хиросимы спасла не только жизни американских солдат, но и жизни японцев, которые еще долго могли бы драться до последнего японского солдата.