Файролл. Право выбора - Андрей Васильев

– Тогда снимите перстень, – никак не отреагировал Ерема на мою горячую речь, он был все так же невозмутим. – Вот прямо сейчас.

– Да с чего бы? – снизил тон я.

– Считайте это моей финальной просьбой. – А в нем что-то изменилось. Тон, взгляд, кулаки, сжатые до белизны, лежат на столешнице. И где тюфяк и мямля, что степенно ел овощи? – Я прошу вас снять перстень.

– Спасибо, что не штаны. – Зря он так. Я ведь теперь из принципа упрусь, я себя знаю. – Ладно, пойду. Дела у меня еще.

Я тряхнул часы, с которыми теперь, выходя из номера, не расставался. Не нравятся мне такие метаморфозы. Хотя все равно ничем меня он не удивил. Что в тот раз был какой-то детский сад, что в этот…

– Я бы на вашем месте выполнил просьбу моего коллеги. – А это уже не Ерема, это кто-то стоит за моей спиной.

Тяжелая рука опустилась мне на плечо, буквально вдавив в стул. Что я там говорил про детский сад?

– Харитон, я вас прошу о двух одолжениях, – вроде как и привычно мягко, но со сталью в голосе сказал Ерема. – Снимите перстень и проследуйте с нами. Это нужно вам больше чем нам, поверьте. Если бы не особые обстоятельства, я бы не стал этого делать, но вы не оставили мне выбора.

– Была одна просьба, стало две, – саркастично бросил я. – Опять же, как вы мне по телефону говорили? «Просто посидим, поговорим». Эх, доверчивость меня сгубила, доверчивость. Говорили мне умные люди – не верь всякой шантрапе.

– Как ты назвал пророка Иеремию? – прогудел голос сзади, и началась фигня.

Мою голову как будто зажали в тиски, в висках бешено застучала кровь, и я понял, что меня, по ходу, убивают.

– Марк, остановись. – Это Ерема. – Я приказываю тебе!

– Отпусти мальчишку. – А это кто?

Жуткие ощущения сгинули, как будто их и не было, только шея болела.

– Киф, ты как? – я обернулся (блин, больно) и увидел незнакомого мне человека, который прислонил дуло пистолета к боку довольно крепкого блондина с очень красивым породистым лицом, перекошенным невероятно злобной гримасой.

– Шея болит, – ответил я.

– Само собой, он тебе ее чуть не свернул, – хмыкнул мой спаситель. – Давай на выход, пока мы тут этих шутов гороховых на прицеле держим.

Я глянул в зал и криво улыбнулся. Некоторые посетители ресторана сидели так, как будто кто-то им скомандовал «замри», при этом руки у большинства из них находились под столами.

– Он не собирался сворачивать вам шею, просто немного погорячился, – спокойно сказал Ерема. – Мой друг еще очень молод, а потому несдержан. Я приношу вам извинения за него и обещаю, что наказание его будет соразмерно провинности. И все-таки, Харитон – одно ваше слово, и мы покинем эту корчму вместе. Не знаю, будет ли еще у тебя шанс изменить свой путь, так не упускай этот.

– Я не верю вам. – Грохотнуло отодвигаемое мной кресло. – Не верю.

– Очень жаль, что всякий раз что-то мешает нам понять друг друга. – В голосе Еремы была вселенская печаль. – Что-то или кто-то.

– Киф, уходи, – сказал сзади тот, кто меня, похоже, спас. – Не задерживайся здесь.

– Надеюсь, вы оплатите счет? – поинтересовался я у Еремы, на что тот кивнул. – Ну и славно. Мне пора.

– До встречи, – негромко сказал пророк. – Я верю, что она состоится.

– Уж и не знаю, радоваться мне этим словам или огорчаться, – съязвил я напоследок. – Простите за банальность – но лучше прощайте. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

– Блажен, кто верует, – негромко сказал Ерема.

– Да, вот еще что! – блин, ведь чуть не забыл о поручении Старика, что крайне неблагоразумно. – Валериан Валентинович просил вам передать следующее. «Радеон» не имеет к вашим хозяевам никаких претензий за те два силовых инцидента, что случились со мной, и не станет предъявлять никаких требований на возмещение ущерба.

– Он сказал так, а что скажешь ты? – Ерема улыбался, причем, как обычно, без второго дна. – Если у кого и должны быть претензии, то не у него, а у тебя.

– А я воздержусь от суждений. – Самое забавное, что я не знал, что сказать по этому поводу. Претензии у меня были, большие и серьезные, но не к ним же? – По тем двум случаям – нет. А по сегодняшнему – подумаю.

Ну что, последнее слово осталось за мной, и, пожалуй, мне пора валить отсюда, от греха подальше.

Я прошел мимо все так же недвижимых людей и у выхода столкнулся с официантом.

– Мой приятель оплатит счет, – успокоил я ресторанного служителя, заметив нервный тик на его лице.

– Да это ладно, – отмахнулся тот. – Скажите, а вы завтра придете к нам?

– А вы с какой целью интересуетесь? – даже опешил я.

– Если придете – я выходной возьму, – мученически произнес официант. – Очень вы беспокойный клиент. Всякие люди у нас бывают, и ситуации тоже, но чтобы такие геморрои два дня подряд… Я уже хотел в набат бить и милицию вызывать, но мой шеф сказал, что не надо, но как по мне…

– Не-не, завтра не приду, – успокоил я его. – Хотя мне у вас понравилось, всем своим друзьям ваш ресторан буду рекомендовать.

– Не надо, – взмолился официант. – Пожалуйста!

– Как скажете, – не стал расстраивать парня я и взял пуховик, который мне подал служитель гардероба.

Я оделся, вышел на улицу, где меня буквально зафиксировали между собой двое знакомых мне охранников, и через пару минут оказался в машине. По дороге к ней я все вертел в голове слова, сказанные тем, кто прикрыл мою спину, и которые донеслись до меня, когда я выходил из ресторана:

– Ну что, родственнички, поговорим?

Ерема, конечно, жуком еще тем оказался, но зла я ему не желал. Надеюсь, там все закончится миром.

– Уфф, – плюхнулся я на заднее сидение и сказал водителю: – И как в меня столько еды влезло?

– Киф, ты молодец, – с переднего сидения ко мне повернулся Азов. – Ты умница.

– О, Илья Палыч, – удивился я. – И вы здесь?

– Ну а где ж мне быть? – хохотнул Азов. – Вот, бдил за тем, чтобы тебе никто не навредил.

– Это да, – потрогал я шею. – Представляете, мне там сейчас чуть голову не открутили, в прямом смысле. И здоровый же лось этот Марк, еще мальца – и настал бы мне карачун.

– В курсе, в курсе. И, если тебя порадует – ему так холку намылят, что мало не покажется. – Азов потер руки. – Но в целом все они такие в Консорциуме. Чуть не по их воле что происходит – и вся позолота мигом слетает. Вот и оцени разницу в отношении к хорошему человеку, а конкретно к тебе.

Если в курсе, мог бы этого и не допустить. Или наоборот – это и должно было случиться?

– Да это понятно все, – я расстегнул пуховик. – Другое удивило – больно все это было как-то топорно сделано, показушно. Как в плохой пьесе. Нереалистично, я бы сказал.