Нашествие - Дмитрий Лазарев

Последним в зале Совета появился Маурезен. Естественно, все уже успели обсудить и его опоздание, и его возможную причастность к смерти Люциана, и он это прекрасно понимал. Но лицо Высшего инфера излучало безмятежное спокойствие и полное безразличие к сплетням и интригам в Совете. Как раз этот факт и вызвал у остальных наибольшую тревогу: спокойствие Маурезена могло означать только одно – именно он оказался лучше всех готов к сложившейся ситуации. Настолько лучше, что мог себе позволить не обращать внимания на других.

Маурезен начал с ходу, даже не подумав извиниться за опоздание, что, впрочем, не считалось очень уж серьезным нарушением этикета в Нижнем мире.

– Я думаю, все собравшиеся в курсе причин столь спешного созыва Совета. Гибель Люциана, являвшегося нашим главой, заставляет нас пересмотреть нашу внутреннюю и внешнюю политику. Этот теракт доказывает, что Нижний мир нуждается в серьезных реформах. Разумеется, будет проведено самое тщательное расследование причин гибели Люциана, но этого мало! Нужно ужесточить контроль над деятельностью различных кланов в Нижнем мире, усилить меры безопасности и форсировать подготовку к вторжению в Пандемониум, ибо, как я понимаю, этот теракт является попыткой наших врагов сорвать эту подготовку…

– Не так быстро, Маурезен! – перебила его Неста.

Все с некоторым удивлением воззрились на нее, так как даже при свободных нравах в Нижнем мире прерывать говорящего в Совете мог только его глава, да и то в исключительных случаях. А Неста, между тем, продолжала, глядя на Маурезена в упор:

– Ты тут говорил о расследовании причин гибели Люциана, но я считаю его совершенно излишним. Ведь мы все прекрасно знаем, чьих рук это дело, не так ли?

– Может быть ты пояснишь свою точку зрения? – с легкой угрозой в голосе спросил Маурезен. – А то у собравшихся может сложиться впечатление, что ты меня в чем-то обвиняешь.

– Впечатление?! – фыркнула Неста. – Какое уж там впечатление! Я тебе открытым текстом заявляю, что это твои наемники убили его! Ты – преступник!

«У-у-у, как все запущено! – удивился про себя Маурезен. – Где были мои глаза? Как я раньше не догадался, что они с Люцианом так близки?» Но в следующий момент ему стало уже не до размышлений, так как мир вокруг него буквально закипел. Воздух превратился в огненный ад, словно его сверху окатили целой цистерной раскаленной лавы. Огонь выжег все, чем даже Высший инфер мог бы дышать. Но зачем дышать обугленному трупу? Атака была столь внезапной и сильной, что вряд ли Маурезен успел бы поставить щит, способный ее выдержать, и скорее всего был бы уже мертв… если бы не амулет на его груди. Ярящееся пламя и жидкая лава, в которую превратился воздух, были бессильны добраться до обладателя амулета, создав вокруг него достаточный для безопасности слой.

Маурезен весело рассмеялся: Неста, сама того не подозревая, этим своим отчаянным поступком решила все его проблемы. Пара секунд ему потребовалась, чтобы разрушить ее заклинание, еще секунду он позволил себе наслаждаться потрясением инферийки, а затем атаковал ее «дланью Танатоса». Призрачная рука, насыщенная смертоносной энергией, легко прошла сквозь жалкие щиты, выставленные растерянной Нестой, мгновение назад уверенной, что она с ним разделалась, и проникла в ее плоть. Маурезен увидел в ее глазах ужас и обреченность, усмехнулся и вырвал душу из ее тела.

Те члены Совета, у кого в их традиционном облике имелись ноги, вскочили на них, а Бельфегор воспарил над полом. Маурезен почти физически почувствовал, как скачком поднялась магическая напряженность в зале, и что воздух готов вот-вот разразиться шквалом смертоносных заклятий. Он, конечно, был уверен в своем амулете, но не собирался подвергать его испытанию на предельные нагрузки, поэтому отдал телепатический приказ своей команде. В тот же миг в зале материализовалось около десятка инферов-убийц, сразу направивших на членов Совета дезинтегрирующие арбалеты.

– Я бы не советовал вам делать глупости, дамы и господа, – спокойно промолвил Маурезен. – Мои бойцы не имеют обыкновения промахиваться. И ваших телохранителей звать тоже не стоит: они все уже, как мне доложили, находятся под контролем преданных мне сил.

– Это что, переворот, Маурезен? – ледяным тоном осведомился Бельфегор, вновь снижаясь до обычной высоты.

– Выбор терминологии я предоставлю вам. Если вы сейчас успокоитесь и выслушаете меня, я изложу вам свое видение ситуации… Кстати, – резко обернулся он к Астарте, – не надо пытаться телепортироваться: мои маги установили блокаду.

Белиал любезно улыбнулся и опустился на свое кресло:

– Что же, мы тебя слушаем.

Затем и остальные последовали его примеру, сверля Маурезена взглядами, весьма далекими от дружелюбия. И тот не спеша заговорил:

– Сначала о Несте. Я думаю, вы понимаете, что обвинения этой… неуравновешенной особы не имеют ничего общего с действительностью. В своей смерти виновата она сама. Я только защищался, вы видели.

– Кстати, хотелось бы узнать, как, – не выдержав, вставил Бельфегор. – Заклятье, которым она тебя атаковала, отразить чрезвычайно сложно, даже будучи к нему готовым, а ее удар был внезапным…

– Об этом позже, – холодно отрезал Маурезен. – Итак, мы имеем смерть Несты, вызванную ее собственным глупым поступком. С этим все согласны?

Оставшиеся члены Совета нехотя кивнули.

– Далее, о Люциане. Когда я узнал о его гибели, то ничуть не удивился, но не потому, что каким-то образом был к ней причастен, а потому, что на меня самого в тот же день было совершено покушение.

Это заявление вызвало среди присутствующих удивленный гул. А Маурезен продолжал:

– Неизвестный нам враг, очевидно, полагал, что, устранив двух самых влиятельных членов Совета, он сорвет военные приготовления в Инферно. И это еще больше убедило меня в том, что их следует, наоборот, ускорить. К сожалению, в Совете не было и нет единства, и поступок Несты – лишнее тому свидетельство. Такой Совет не сможет эффективно управлять миром, ведущим крупномасштабные боевые действия и, тем более, – привести его к победе. Из сложившейся ситуации я вижу только один выход – введение имперского правления и возрождения титула сатана.

На этот раз гул был гораздо громче, и в нем звучало возмущение. Общее мнение, как всегда, вызвался изложить Бельфегор:

– И как давно у тебя созрело такое решение? Судя по количеству твоих воинов в здании, ты имел немало времени, чтобы подготовиться!

– В то же время, когда у меня возникла идея о вторжении в Пандемониум, ибо, как я уже говорил, война и Совет, полный интриг и разногласий, несовместимы. Но хочу заметить, Люциан мне не мешал. Я даже подумывал о том, чтобы именно его, как самого мудрого из нас сделать сатаном.

Белиал отреагировал на эту явную ложь скупой улыбкой, Астарта оскалилась, а на лице Бельфегора, в связи с отсутствием такового, ничего невозможно было разобрать.

– Теперь же я не вижу другой кандидатуры на роль верховного правителя Нижнего мира, кроме моей. По могуществу и влиянию меня превосходил только Люциан, а в смысле полководческого таланта я вообще – вне конкуренции. Кроме того, я располагаю наиболее полной информацией о наших врагах и смогу ею с толком распорядиться. Поэтому считаю необходимым сменить форму правления в Нижнем мире и назначить меня сатаном. Прежде чем вы проголосуете, – тут Маурезен позволил себе чуть усмехнуться, давая понять присутствующим, что их голосование – чистая формальность, – я хотел бы добавить следующее: Совет не упраздняется. Он просто меняет свой статус. Теперь он будет носить скорее функции правительства при сатане и будет проводить в жизнь мои решения. Также члены Совета будут иметь совещательный голос и могут вносить свои предложения, касающиеся внутренней или внешней политики Нижнего мира, мне на рассмотрение. Численность Совета будет восстановлена до шести. На вакантные места Люциана, Несты и мое будут приняты новые Высшие. Что же до владений погибших членов Совета, то на время войны они объявляются имперскими, а по ее завершении вопрос об их статусе будет решен дополнительно… Ну вот, пожалуй, и все, что я хотел бы сказать вам перед голосованием. Я думаю вы все и так понимаете, сколь весомые выгоды как Нижнему миру, так и вам лично принесет победоносная война в Пандемониуме… Прошу голосовать.