Город Лестниц - Роберт Джексон Беннетт

12-й день месяца Скорпиона

Мирград

Нет, это положительно смешно.

Я просматриваю свои заметки в кабинете (более убогого и темного помещения в университете не сыскать), параллельно заглядывая в список вещей со склада министра Комайд, и тут меня осеняет: а ведь мы спасли и сохранили невероятное количество всего. Какая же огромная передо мной стоит задача!

На данный момент я на три четверти продвинулся в работе по составлению списка, состоящего пока исключительно из документов: эдикты жрецов, Божеств, слуг Божеств, любые свидетельства «перемен в политике» (да, я вынужден использовать это мерзкое слово по отношению к тому, что исследую). Передо мной стопка бумаги мне по колено. Я когда-то пошутил, что умру похороненный под бумажками, и что же? Похоже, это грозит обернуться пророчеством. Но материал фантастически интересен, этого не отнимешь. Я бы еще месяц назад убил бы за то, чтобы получить отсюда хоть страничку. А сейчас чувствую, что тону в море сокровищ.

Наброски, наброски… И где мне хранить все эти наброски…

27-й день месяца Скорпиона

Что ж, похоже, начинает вырисовываться некоторая система.

Должен признать, что да, я могу быть предвзят. Я сосредоточил внимание на самом очевидном событии для отслеживания взаимосвязи – Ночи Собрания и основании Мирграда. И хотя я вижу здесь определенную взаимосвязь, это не значит, что я непременно прав.

Однако факты таковы:

В 717 году, когда Божества и их народы все еще спорили и сражались за территорию, жрец из таалвастани написал серию сочинений, в которых описал, какие блага могут воспоследовать от союза с Жугостаном. В Таалвастане эти заметки снискали невероятную популярность, их зачитывали в местах собраний.

В 720 году, на другой стороне Континента, фаланга вуртьястани помогла странствующему монаху-олвостани вернуться домой, а потом эти люди довольно долго размышляли над тем, как много, оказывается, у них общего с соседями, с которыми они ведут войну. Соображения эти нашли отражение в нескольких письмах, впоследствии отосланных высокопоставленному адепту из вуртьястани, который заметил, что полностью согласен с ними.

В том же году в Аханастане окружной магистрат описывал в письмах сестре городское собрание, на котором выражалась горячая поддержка колкастани, – и это несмотря на шестистороннюю войну, которая все еще продолжалась.

И так далее и тому подобное. Я могу процитировать еще более тридцати документов, в которых выражается вполне определенная симпатия к последователям других Божеств, более того, они все чаще и чаще попадаются мне на глаза – и это на фоне продолжающейся войны с другими Божествами.

И тут «вдруг» наступает 723 год, когда все шесть Божеств вдруг решают собраться – отсюда Ночь Собрания – в месте, на котором позже будет основан Мирград. Они встречаются, разбираются со взаимными претензиями и с тех пор составляют, скажем так, пантеон более или менее равноправных Божеств… Однако все просмотренные мной религиозные тексты указывают на то, что это решение было принято безо всяких предварительных консультаций с их смертными последователями! Если основываться исключительно на священных писаниях, это было совершенно «одностороннее» решение Божеств – что логично, ибо зачем богу спрашиваться у его или ее последователей, как политику у избирателей? Тем не менее перемены явно назревали уже давно, причем среди их смертной паствы!

Две эти группы – смертные и Божества – оказывается, существовали вовсе не по раздельности, как нам представлялось ранее.

Безусловно, масштаб событий здесь до абсурдности велик, и я уподобляюсь человеку, который пытается вычислить курс корабля по тому, как разлетаются чайки под порывами ветра, но… это в принципе соответствует тому, что я ожидал увидеть.

Как бы я хотел написать об этом Шаре! Однако я не уверен, что ее интерес ко мне был подлинным: в самом деле, кто может с уверенностью сказать, какое чувство у таких людей подлинное, а какое – наигранное?

Я в последнее время частенько захаживаю в одно кафе неподалеку от Престола мира. Мирград там до сих пор не оправился от Мига, он так и вибрирует в старых костях города, выворачивая и путая то и это, и там я наблюдаю за тем, как играют и дерутся дети, сплетничают и смеются над чем-то домохозяйки, курят, играют в карты, пьют мужчины. Еще они пытаются ухаживать за женщинами – правда, у них редко выходит что-то путное…

Надо же, даже в таком безумном месте люди влюбляются и ссорятся из-за пустяков. Жизнь продолжается, я смотрю на это с улыбкой.

15-й день месяца Ленивца

Надо сказать, что даже я, ветеран читальных залов, подустал от своей работы. Как бы я хотел поскорее расправиться с этими разысканиями, чтобы приступить к следующей задаче: биографии каджа. Судите сами – это же положительно смешно: профиль этого незаурядного человека вычеканен на монетах, мы видим его на флагах, штандартах и где угодно, и, тем не менее, мы знаем о нем так же мало, как и о ниспровергнутых им Божествах. В особенности это касается способа, коим он их убил. Я могу понять, почему министр настаивала на том, чтобы я посвятил себя сначала именно этой задаче, однако я, по глупости своей, сумел ее убедить, что, раз континентцы до сих пор черпают свою гордость в чувстве зависимости от Божеств, было бы геополитически более выгодно выяснить истинную природу их связи с богами.

Нет, вы только послушайте. Я говорю совсем как Шара.

Нет, конечно, когда принимаешься за новую тему, трава кажется зеленее, но дело в том, что личность каджа меня буквально завораживала, сколько себя помню. Он оказывается на исторической сцене как-то совершенно вдруг, словно бы этот молодой человек из состоятельной семьи, активно сотрудничавшей с Континентом, высовывает голову из-за кулис и – выходит и начинает действовать. Я изучал генеалогические древа его семейства и не нашел практически ничего, имеющего касательство к родословной этого человека. В некоторых списках его отца упоминают как никогда не женившегося! Неужели кадж был незаконным сыном? Да и был ли он сыном того человека?

Так, теперь я разговариваю не как Шара. Я разговариваю как повитуха-сплетница.

Я время от времени захожу в кварталы, поврежденные Мигом. Лестницы там вздымаются в небо подобно огромным стеблям кукурузы – и неожиданно обрываются. Дети играют в веселые догонялки: бегут на самый верх, подначивая друг друга наступить на самую верхнюю ступеньку, а потом со смехом улепетывают вниз.

И так они бегают вверх и вниз по лестницам, снова и снова, быстро, во все лопатки, однако путь их никуда не ведет.