Красная зима - Галина Гончарова

- А… он тебе хоть цветочек подарил?

- Он меня на операции допустил!

- Ида, ты меня убиваешь! – Берта только головой покачала. – Вот что тебе надо?! Такой мужчина, красивый, умный, холостой, молодой… чего ты ушами хлопаешь?

Ида пожала плечами.

- Полкан?

Пес поднял опущенное ухо и прислушался. Понял, что кушать не дадут, опасности нет, идти никуда не надо – и опустил «лопушок».

- Вот так? – уточнила Ида.

Берта покачала головой.

- Ты ж не маленькая уже, должна понимать…

Ида качнула головой.

Должна, не должна… Станислав может сделать первый шаг. А может и не сделать – его право. Она за мужчиной бегать точно не будет, вот еще не хватало.

А то, что несколько раз ей целовали руки.

То, что многозначительно смотрели в глаза…

Намекали на громадную благодарность…

Если брать салонные мерки – ей чуть ли не в любви объяснялись. Но это слова и вздохи, а их, как выразилась разок Анна, к делу не пришьешь. Вслух-то Станислав ничего не говорил…. Вот и он сам!

- Ида, срочно! В операционную!

Зинаида подскочила – и понеслась готовиться.

* * *

На операционном столе лежал мужчина лет тридцати пяти, может, чуть больше- не понять. Усы, бородка, высокий лоб с залысинами. Черные брови выделяются на белом от шока лице.

Спит.

Ида привычно взяла руку, проконтролировала пульс.

- Норма.

- Смотри, - Стас откинул простыню, показывая ей травму.

Нога. С этим Ида была уже знакома, открытые переломы – вечная проблема зимы. Не первый, и не последний.

- Рана чистая, перелом открытый, но похоже, со смещением. Кажется, порваны какие-то сосуды?

- И надо посмотреть сухожилие, - согласился Стас. – А то прохромает всю жизнь – неудачно переломил, чуть повыше щиколотки. Что будем делать?

- Собирать? – предположила Ида.

- И шить. Обязательно. И на вытяжку его, с гирькой…

- Месяц?

- Посмотрим, как дело пойдет. Но до нового года точно, а там и еще недельку бы…

- Поняла.

- Тогда давай сюда зажим. И приготовь тампоны, нам много понадобится.

* * *

Что там с личной жизнью – непонятно, а вот действиями Стаса Ида попросту восхищалась. Врач легко и уверенно почистил грязь, выловил сухожилие, продемонстрировав его Иде, сложил кость, зашил рану, оставив дренаж, и наложил лубки.

Все это аккуратно, точно, спокойно, комментируя свои действия для подопечной.

Ида смотрела восхищенными глазами.

- Приберитесь тут, - приказал Стас.

И вышел постоять на холоде.

Ида промолчала.

Понятно, что он может опять простудиться, но ведь не переделаешь! А потому…

Уборка – тоже часть операции. Ида послушно начала собирать окровавленные инструменты, тампоны…

Тихий стон заставил ее остановиться и повернуть голову.

С бледного лица на нее смотрели угольно-черные глаза. С губ пациента сорвался тихий стон.

Ида тут же подлетела и положила ему руку на лоб.

- Тихо, все в порядке. Вы упали, сломали ногу, вы сейчас в больнице. Все будет хорошо…

- В… больнице?

- Да. Не переживайте, помощь была оказана вовремя. У нашего доктора золотые руки…

- И ангел в помощниках.

Голова мужчины опять откинулась, глаза закрылись.

Ида пощупала пульс.

Ничего страшного, это он от наркоза отходит… ангел!

Скажет тоже!

Ничего, у Станислава и не такие выздоравливали. И Ида вернулась к уборке.

Яна, Русина.

Никуда Яна не уехала из Синедольска.

И через день не уехала.

И через два не уехала.

Заболел Гошка. Видимо, сидение в погребе даром не прошло. Хоть и пара дней, а много ли ребенку надо? Здесь перенервничал, там подмерз, опять же, погреб! Хоть и обустроенный, а все равно холод идет… в результате малыш свалился с простудой.

Не сильной, но какие тут поездки?

И куда?

А главное – на чем?!

Двое детей на велосипеде помещались. Трое… Яну терзали смутные сомнения. Ей бы мотоцикл с коляской, но столь полезный предмет обихода надо было еще раздобыть. Или напроситься к кому в попутчики. Или раздобыть транспорт самой…

И не телегу.

Надо что-то закрытое, потому как дети, а у них есть милая привычка бегать, разогреваться, остывать, вот, оттуда и простуда.

Яна только зубами скрипела.

Не ценила она, дура, своего счастья. Хм… а если к велосипеду сани прицепить? Может получиться? Или не может?

В любом случае, Новый Год придется встречать в Синедольске. А раз так…

Два дня Яна прожила в трактире, на третий вернулась в купленный Савватеем дом. И порадовалась. Все «секретки» были на месте. Если кто и побывал в доме, то приходил сюда он по методу Санта-Клауса – через каминную трубу. Наш-то дед Мороз как приличный, через дверь ходит…

Оставалось сделать генеральную уборку. А именно – избавиться от трупов.

Если Аксинью Яна хотела похоронить честь по чести, то с тремя подонками девушка церемониться не стала. И ночью тупо вытащила их из дома за ноги. По одному, до разных сточных канав.

Авось, уберут дворники.

Нет дворников? Тогда пусть их братья по борьбе, товарищи по оружию или кто там в подобных шакальих шайках – вот они пусть и подбирают! Яна о них заботиться не будет.

А вот как быть с Аксиньей…

А чего тут думать?

Яна направилась туда, куда и отправляются все трупы. На кладбище.

То исправно функционировало. Понятно, Освобождение там, или нет, а люди помирать будут. Свободными – даже чаще. Раньше-то власть, худо-бедно, помереть не давала, покушалась на права и свободы, ай-ай-ай…

И за бутылку самогона преотлично договорилась с могильщиками, которых тоже никакие революции не истребили.

Яна пообещала доставить тело.

Могильщики поклялись обеспечить гроб, могилу и все, что положено. Отпеть не получится, ну так жама и сама может прочитать, что потребно… молитвенник есть. Могут поделиться.

Яна махнула рукой и задалась вопросом, как доставить покойницу до кладбища. Пока та не сильно протухла… а потом придумала.

Действительно прицепила к велосипеду санки, усадила, как получилось, в них Аксинью и таким образом довезла до кладбища. Жуть?