Операция «Невеста» - Галина Львовна Романова

До поздней ночи в Малых Звездунах почти никто не спал. А едва рассвело, закопошились и Большие Звездуны. Все устраивалось скоропалительно, так что даже нарядных девушек с цветами не успели согнать на площадь, но оповещение сделали. На всех перекрестках города с утра пораньше глашатаи твердили одно и то же:

— Сегодня в полдень его сиятельство граф Анджелин Мас женится на Аните Гневеш из Гнезно.

Свадебный обряд собирались повторить для всех горожан — простая формальность, дабы люди убедились в том, что у графа отныне есть графиня. Большого пира не планировалось — слишком мало времени оставалось на его подготовку. Анджелин лишь приказал выкатить на площадь несколько бочек с пивом и вином и угощать всех желающих.

Конечно, не обошлось без главного виновника — скромного провинциального некроманта, который тихо стоял рядом с молодыми, слушая, как звенящим от волнения голосом его названый брат слово в слово повторяет все клятвы, которые уже говорил жене прошлым вечером.

Вместе с немногими приглашенными я отправился потом в ратушу, на скромный «семейный» ужин, но, улучив минутку, покинул общество, чтобы в одиночку пройтись по закоулкам графского замка. Мне надо было отпереть потайную дверь и впустить внутрь своего приятеля, которого по ряду причин на праздник не пригласили.

Волкодлак все это время прятался на задах и бросился ко мне, ужом проскользнув в приоткрытую на минуточку дверцу:

— Ну?

— Не нукай — не запряг! — сердиться всерьез не получалось. Я задвинул засов. — Свадьба состоялась!

— Ур-ра! — завопил полузверь, от полноты чувств вставая на задние лапы. — Мы это сделали! Сделали! Сделали!

Снова опустившись на четвереньки, он принялся скакать туда-сюда, как большая волосатая лягушка, вопя во все горло:

— У нас получилось! Мы крутые!

Лохматая морда внезапно просунулась у меня между коленей, сгорбленный загривок толкнул в задницу, и я не успел опомниться, как оказался верхом на волкодлаке, изо всех сил вцепившись в шерсть за ушами, в то время как тот продолжал скакать со всадником на спине:

— Мы молодцы! Теперь род Масов не прервется! Мы это сделали!

— Тпру, стоять! — Я как мог сильно потянул на себя шерсть, стискивая коленями звериные бока.

— Мне же больно! — проскулил он, но прыгать перестал, пригибая голову к полу. — Задуши-и-ишь! Я же того… этот, как его…

— Раритет, помню… А ну-ка, признавайся, раритет, в честь чего такая бурная реакция? Тебе-то что с того, что Анджелин женился и по любви?

— Ничего! — На меня искоса глядел прищуренный глаз. Ох, не нравилось его выражение…

— Врешь. Признавайся! — перехватив его за шкуру на загривке одной рукой, другой достал нож. — А то зарежу, а мэтру Куббику скажу, что так и было. Интересно, куда ты попадешь? На вересковые пустоши или в Бездну? Как тебя зовут? В глаза смотреть! — рявкнул я, когда полузверь попытался отвернуться. — И не надейся сдохнуть! Забыл, кто я? После смерти я тебя подниму и спрошу — тогда уж не отвертишься!

Я не блефовал. Поднятый некромантом труп лгать не может. Он может не ответить на вопрос, если ему нечем отвечать — например, если ему еще раньше вырвали язык или гортань, но соврать — ни за что. И кроме тела есть еще и душа. Она-то тем более молчать не обязана. Другой вопрос, смогу ли найти силы, чтобы хладнокровно зарезать существо, ставшее если не другом, то соратником?

— Так что выбирай: говоришь живой и сейчас или говоришь чуть позже, но мертвый.

— Что говорить-то? — прохрипел волкодлак.

— Имя!

— Север… Рубан тебе разве не говорил?

— Фамилия?

— Убивай! — разрешил он, закрывая глаза.

— Хочешь расстроить Анджелина? Хочешь, чтобы после допроса трупа я ему подарил твою отрубленную голову, из которой сделаю чучело и попрошу повесить в кабинете над камином? Да еще и с опознавательной табличкой внизу. Последний раз спрашиваю — жить хочешь?

— Смотря с кем…

— Так и запишем: подозреваемый от сотрудничества со следствием отказался, на вопросы о предъявленном обвинении не отвечает. Стоит применить дополнительные меры воздействия.

— Я жить хочу, — заканючил волкодлак.

— Тогда признавайся!

— А ты меня не выдашь?

— А ты докажи, что твоя тайна достойна того, чтобы ее хранить!

— Рубан хранил. Все эти годы.

Я несколько раз вдохнул и выдохнул. Так, и какие еще новости мне предстоит узнать в ближайшее время?

— Я тоже обещаю молчать. Если это не навредит Анжу и его семье.

— Семье — нет. Анжу — да.

— Прекращай говорить загадками! — Я несильно кольнул полузверя в шею, продолжая сидеть на нем верхом и прижимая его пасть к полу. Он несколько раз дернулся, пытаясь высвободиться, но при малейшей попытке сопротивления получал тычок ножом, так что вскоре смирился.

— Скажу, — наконец проворчал… э-э-э… Север. — Ты свой. Тебе скажу.

— В каком смысле — свой?

— Ты Анджелину вроде брата. Значит, тоже немного Мас.

— Для его предков.

— И для тех, кто способен чуять свою кровь.

Мне понадобилось некоторое время на то, чтобы разгадать намек.

— Свою? Ты хочешь сказать, что…

— Для меня ты тоже Мас.

— Кто ты?

— Тебе лучше этого не знать!

— Собираешься обидеть некроманта, — констатировал я. — Жаль, но придется…

— Ы-ы-ы! — взвыл волкодлак, словно что-то жгло его изнутри, причиняя физическую боль. — Се-е-еверин… Ма-а-а-с…

— Ой!

От неожиданности разжав руки, я сполз со звериного бока на пол, чувствительно приложившись копчиком, но остался сидеть, хлопая глазами. Полузверь распростерся на полу, по-человечески закрывая голову передними конечностями. В голове мелькали обрывки мыслей: геральдический зверь Масов, легенда об оборотне — основателе рода, сведения о поведении и происхождении волкодлаков, почерпнутые из учебников, упоминание лорда Вайвора Маса о пропавших без вести родичах, слова самого Анжа об исчезнувшем дяде… Одно к одному!

— Как?

Из-под пальцев глянул золотисто-янтарный глаз.

— Ошибка в расчетах. Я увлекался алхимией, как прадед…

— Лорд Вайвор Мас?

— Угу… Просто экспериментировал от скуки. Без цели, без смысла. Доставал старинные книги, копался в них, отыскивая рецепты. Полученные смеси испытывать было не на ком — я хотя и учился на алхимика, работать по специальности не собирался. С моим-то характером! Ну, испытывая очередной образец, я его и выпил, решив испробовать на себе…

— И превратился?