Восход Сатурна - Влад Савин

— Длинноносые! Поддержите контратаку бригады! — раздалась команда в шлемофоне. И мы, все уцелевшие восемь самоходок с неизменным танком командира полка, вырвались из балки следом за тридцатьчетвёрками и устремились к лесополосе. Наши и немецкие боевые порядки перемешались, и бой превратился в собачью свалку. Немецкие экипажи дрались уже каждый сам по себе, кто-то пытался удрать побыстрее, подставляя под наши выстрелы корму, кто-то мужественно встречал свою смерть лицом к лицу, хоть и пятясь назад. Таких вояк захлёстывало лавиной наших тридцатьчетвёрок, и они вгрызались в борта противника клыками бронебойных и подкалиберных снарядов. Вырваться из этой мясорубки сумели буквально единицы.

До дороги оставалось меньше километра, когда навстречу нашей контратаке из изрядно прореженной лесопосадки, которая по большей части превратилась уже в отдельно стоящие деревья, потянулись трассы выстрелов немецких противотанковых пушек.

— Вправо! Стоп! Наводчик! Пушка левее расщеплённого дерева!

— Готов!

— Огонь! Вперёд!

Вдали встал разрыв нашего снаряда, в дыму которого мелькнул подброшенный вверх ствол немецкого орудия. Есть прямое попадание!

— Молодец!

Однако густо их там, атака наша вот-вот захлебнётся. Несём потери! Вдруг дорогу скрыла стена разрывов, и я, обернувшись назад, увидел дымные хвосты. «Катюши» дали второй залп! Передовые тридцатьчетвёрки увеличили скорость и нырнули прямо в эту муть, тараня пушки и давя гусеницами залёгшую пехоту. Мы рванули следом за ними и, проскочив немецкие позиции, вышли на поле, заставленное полугусеничными грузовиками. Правильно, говорили ведь нам, что в немецких танковых дивизиях бронетранспортёры есть только в одном батальоне, их мы ещё в огневом мешке перестреляли, а это остатки. Другие транспортёры торопились взять на крюк гаубицы, это сворачивалась немецкая артиллерия. Теперь пошла потеха!

Картину портил только десяток фашистских танков, оторвавшихся уже довольно далеко и пытающихся скрыться за какими-то гаражами, наверное, там раньше была МТС. Наш экипаж сумел подбить только один, а потом заряжающий крикнул:

— Командир! Бронебойные все! Осколочных пять!

Напоследок бухнул, выплеснув пламя из дульного тормоза и подняв снежную пыль, вставший рядом «слонобой», расколов лобовую броню танка, прикрывавшего отход, и немцы скрылись в постройках.

— Топливо на исходе! — в свою очередь обрадовал механик.

— М-м-мать!

Выпустив остаток снарядов по драпающим немцам, мы в бессильной злобе смотрели, как остальные уходят. Преследовали их только пара десятков наших танков, но и те не пошли дальше МТС.

Ну что ж, наш полк и корпус в целом отстоял свои позиции, кончилось время, когда немцы могли нас заставить отступить, теперь только мы и только вперёд. Цену, правда, пришлось заплатить немалую, в полку остались четыре СУ-85 и один приданный «слонобой», я теперь командир. Хотя поле боя за нами, а значит, все подбитое, но не горевшее, восстановим, а вот фрицам это не светит, у них все ушло в безвозврат. Сбежали, конечно, они от нас, но и потрепали мы их изрядно, танки по большей части выбили, да и с транспортом у них теперь негусто, артиллерию проредили. Не думаю, что в ближайшее время они будут способны хоть кого-то атаковать. Теперь нам главное дождаться обозов, особенно заправщиков, и… вперёд на Днепр!

А поселок тот назывался Прохорово. Уже второй с этим именем, встретившейся после Сталинграда.

Берлин. Кабинет рейхсфюрера. Через две недели.

— Вы не оправдали моих надежд, Пауль. И что еще важнее, не оправдали высокого доверия фюрера!

— Генрих, мы сделали все что могли. Могу засвидетельствовать, что весь корпус сражался с яростью берсерков, как ты меня просил. И мы не были разбиты, несмотря на тяжелейшие потери, а отступили в полном порядке.

— От вас даже не требовалось решающей победы. Лишь локальный, чисто тактический успех. Абсолютно необходимый по политическим… и еще иным причинам. Вам дали лучшие войска, имеющиеся у рейха. И лучшие в мире тяжелые танки. А вы называете успехом, что избежали капитуляции? Вам напомнить, что считалось у нас за успех всего полгода назад?

— Глупость и предательство, Генрих! Против которых мы были бессильны!

— Осторожнее с такими словами, Пауль. Предвижу, что к этим выводам фюрер придет сам, выслушав наш доклад. И где он будет искать предателей и глупцов? Ведь на армию свалить уже никак не удастся! Нам нужна чистка, уже в наших рядах?

— А как еще это назвать, Генрих? Начав с того, что само прибытие корпуса СС на этот участок фронта не было для русских неожиданностью, нас ждали, были готовы отразить наш удар. Затем мы метались вокруг, тратя горючее и моторесурс, попадая то в пустоту, то в подготовленную русскими оборону. Каким-то образом они знали о наших маневрах! Откуда? Кто нас предал?

— Мы занимаемся этим, Пауль. Но неужели даже местный успех был недостижим?

— Мы шли в бой, уверенные, что наши танки выдержат все. Оказалось же, что их броня раскалывается от русских снарядов, даже не будучи пробитой. Осколки убивают экипаж и поражают оборудование. Я должен был особым приказом запретить вскрывать подбитые танки до прибытия ремонтников, чтоб не подрывать боевой дух экипажей видом мясного фарша, в который превратились их товарищи! Мои офицеры говорят, что в итоге защита «Тигра» выходит даже хуже старой доброй «тройки». Именно «тройки», потому что «четверки» последнего выпуска отличаются тем же отвратительным качеством брони. И это тем страшнее, что на новых танках были самые лучшие экипажи. Кто ответит за это, Генрих? За гибель сотен моих ветеранов, многих из которых я знал лично? Если это не саботаж, то что?

— Мы разберемся и с этим. Однако же на поле боя перед лицом врага настоящий солдат должен сражаться тем оружием, какое есть, тебе так не кажется?

— Именно так мы и поступили, Генрих. И никто не смеет нас обвинить в трусости. Строго по уставу, мы не должны были наступать, обнаружив подготовленную оборону. Мы не должны были атаковать, обнаружив в самом начале непонятные проблемы со связью, из-за чего была фактически сорвана артподготовка. Мы должны были немедленно прекратить бой, когда выяснилось, что связи нет совсем и управлять подразделениями невозможно. Но мы шли вперед, потому что ты категорически приказал: Германии нужна победа! А у вас самые лучшие танки, и что стоит хоть потеснить русских на несколько километров, разбить пару их полков, захватить сотню пленных? Мы шли вперед, в надежде, что до победы совсем немного. И разбили голову о гранитную стену. Просто чудо, что удалось спасти остатки. Умники из ОКХ злословят про оставление Харькова? Так я отвечу, Генрих, мы едва успели выскочить, задержись мы на день, имели все шансы повторить судьбу Паулюса! Сама идея, остановить русскую лавину уколом шпаги, была авантюрой. В конце концов, черт с танками, их можно наделать еще. Но кем мы заменим погибших ветеранов танковой войны? И где мы возьмем обученных панцергренадеров в требуемом количестве?