Рассвет - Стефани Майер

— Я уже сомневаюсь, что она вообще вампир, не то что «новорожденный», — подал голос Эмметт из-под лестницы. — Такая паинька.

В ушах снова зазвучали все двусмысленности, которые он себе позволял — при папе! В общем, хорошо, что рукиу меня в тот момент были заняты Ренесми. Хотя удержаться от хищного рыка все же не удалось.

— Ой, боюсь-боюсь! — рассмеялся Эмметт.

Я зашипела, и Ренесми шевельнулась у меня на руках. Поморгав, она в недоумении оглянулась по сторонам, потом, посопев носом, потянулась к моей щеке.

— Чарли завтра вернется, — успокоила я.

— Отлично! — отозвался Эмметт. Теперь его смех подхватила и Розали.

— Недальновидно, — упрекнул его Эдвард, протягивая руки, чтобы забрать у меня Ренесми. Увидев, что я не решаюсь, он подмигнул, и я, все еще в сомнениях, покорилась.

— Что недальновидно? — не понял Эмметт.

— Глупо, ты не находишь, нарываться на конфликт с самым сильным в семье вампиром?

Эмметт презрительно фыркнул, запрокинув голову.

— Тоже мне!

— Белла! — вполголоса позвал Эдвард на глазах у обратившегося в слух Эмметта. — Помнишь, несколько месяцев назад я просил оказать мне одну услугу, как только станешь бессмертной?

Что-то смутно знакомое. Я прокрутила в голове покрытые туманом человеческие разговоры. И ахнула, вспомнив.

Элис рассмеялась звонким заливистым смехом. Из-за угла высунул голову Джейкоб — с набитым ртом.

— Что такое? — прорычал Эмметт.

— Точно? — переспросила я Эдварда.

— Поверь мне.

Я глубоко вдохнула.

— Эмметт, как насчет небольшого пари?

Он с готовностью вскочил на ноги.

— Отлично! Давай.

Я на мгновение прикусила губу. Эта груда мышц…

— Конечно, если трусишь… — начал Эмметт.

Я расправила плечи.

— Мы. С тобой. Будем бороться на руках. За обеденным столом. Сию секунду.

Улыбка Эмметта растянулась до ушей.

— Белла, — поспешно предостерегла Элис, — Эсми очень дорожит этим столом. Антиквариат, как-никак.

— Спасибо! — одними губами поблагодарила Эсми.

— Ничего страшного, — сияя, успокоил Эмметт. — Прошу вот сюда, Белла!

Я проследовала за ним через заднюю дверь к гаражу. Остальные не отставали. На берегу, среди россыпи камней торчал большой гранитный валун — к нему-то Эмметт, похоже, и вел. Неровный, чуть округлый камень вполне годился для состязания.

Поставив локоть на гранитную поверхность, Эмметт жестом пригласил меня. При виде бугрящихся мышц меня снова охватили сомнения, но я не подала виду. Эдвард уверял, что какое-то время я буду сильнее любого из них. Внутренне я себя так и ощущала. «Настолько?» — усомнилась я, глядя на мощные бицепсы Эмметта. Впрочем, мне едва исполнилось два дня, это что-нибудь да значит. С другой стороны, вдруг общие правила не для меня? Вдруг я гораздо слабее, чем положено новоявленному вампиру? И поэтому так легко себя контролирую?

Стараясь казаться невозмутимой, я поставила локоть на гранит.

— Значит так, Эмметт. Если побеждаю я, ты больше ни словом не обмолвишься о моей сексуальной жизни. Никому, даже Роуз. Никаких намеков, никаких подколок — ничего.

Эмметт сощурился.

— Идет. Но если побеждаю я — держись, будет в сто раз хуже.

Я задохнулась от возмущения, и на его губах заиграла саркастическая ухмылка.

— Уже стушевалась, сестренка? — поддел Эмметт. — Не пылкая ты у нас? Домик небось целехонький стоит, нигде ни царапины… Тебе Эдвард не рассказывал, сколько мы с Роуз домов по камешку развалили?

Скрежетнув зубами, я обхватила его широкую ладонь.

— Раз, два…

— Три! — прохрипел он и налег на мою руку.

Рука не дрогнула.

Я чувствовала, как он старается. Вампирскому мозгу разного рода подсчеты давались без труда, поэтому я мгновенно вычислила, что без моего сопротивления ладонь Эмметта уже ушла бы в каменный валун. Он надавил сильнее. Интересно, с чем можно сравнить такую силу? С грузовиком цемента, катящимся под гору на скорости шестьдесят пять километров в час? Восемьдесят? Сто? Больше?

А рука не шелохнулась. Эмметт давил на нее с сокрушительной силой — а мне было не больно. Наоборот, даже радостно как-то. С прошлого пробуждения я старалась двигаться с оглядкой, чтобы ничего не сломать. Теперь наконец можно поиграть мускулами. Дать силе выход, вместо того чтобы мучительно ее сдерживать.

Эмметт захрипел от натуги, наморщил лоб и всем телом налег на мою неподвижную руку. Я позволила ему попыхтеть и попотеть — образно говоря, — наслаждаясь кипящей в мышцах сумасшедшей силой.

Через несколько секунд мне, правда, надоело. Я напрягла руку. Эмметт уступил на пару сантиметров.

Я рассмеялась. Эмметт грозно зарычал сквозь оскаленные зубы.

— Не распускай язык! — напомнила я и припечатала его руку к гранитной поверхности.

Между стволами деревьев пошло гулять эхо от оглушительного треска. Валун дрогнул, от него по невидимой линии раскола отвалился кусок — примерно в одну восьмую общей массы. Он ухнул прямо на ногу Эмметту, и я задохнулась от смеха. Джейкоб с Эдвардом тоже не удержались от сдавленного хохота.

Кусок гранита Эмметт отфутболил на тот берег. На лету камень расщепил стволик молодого клена и рухнул прямо на комель огромной ели, которая, закачавшись, повалилась на соседнюю.

— Реванш! Завтра!

— Сила так быстро не уйдет, — предупредила я. — Может, через месяц.

— Завтра! — сверкнув зубами, прорычал Эмметт.

— Ради тебя — все что угодно, братишка!

Уже развернувшись, чтобы уйти, Эмметт вдруг стукнул по валуну кулаком, вызвав лавину щебня и гранитной пыли. Мило так, по-детски.

Завороженная неоспоримостью своего превосходства над самым сильным из всех известных мне вампиров, я положила руку с растопыренными пальцами на камень. И медленно запустила их в гранит — скорее, сминая и кроша, чем вгрызаясь. По плотности валун оказался как твердый сыр. Вскоре я держала горстку щебня.

— Круто! — вырвалось у меня.

Расплывшись в улыбке от уха до уха, я завертелась волчком и каратистским движением саданула ребром ладони по камню. Валун застонал, завизжал — и раскололся надвое в облаке пыли.

Я захихикала.

Не обращая внимания на смешки за спиной, я начала крушить остатки валуна. Мне было так весело, что я хохотала от души. И только услышав вдруг чье-то незнакомое хихиканье, похожее на звон колокольчика, я отвлеклась от дурацкой забавы.

— Это она смеялась?