Загадка тауматургии - Виктор Борзов

Зловонию, которая привлекает других вестников. Чем больше ты используешь их, тем сильнее становится запах. Он привлекает более сильных, и рано или поздно ты столкнешься с тем, кого не сможешь связать. Поэтому таких, как ты, зовут «обреченными». Ваша смерть лишь вопрос времени.

— Чушь! Не использовал я вестника!

— Призыв Идей считается за использование на себе.

Сэмюэль закрывает лицо рукой. Тихо бурчит:

— Дурак. Какой же дурак.

— Надеюсь, ты не обратишься к легкой силе и не пойдешь по пути вестников. Иначе наши дороги разойдутся в тот же миг.

— Не буду, — бросил парень.

— Воистину. Итак, какую дисциплину изберешь?

— Эм... а какие есть?

— Допустим, есть синдесиология. Наука о связях и их взаимодействии. Практики изучают естественные связи, создают искусственные и так влияют на мир. Обычно синдесиологи плетут огромную паутину. Такие практики пускают корни и остаются на одном месте веками.

— Что-то попроще? Не думаю, что потяну. Да и «пускать корни» не про меня. Я в розыске.

— Филакторика? Обширная дисциплина. В основе лежат обереги. Как раз «защита», которая тебе нужна. Практик создает опору, к которой прикрепляется формула.

Сэмюэль закрыл глаза. Задумался. Опора. Он потерял ее после увольнения и убийства Андреа. От падения в пустоту удерживал Дерек. Последний человек на его стороне.

Прикусил губу. На глаза навернулись слезы. Дерек мертв. Никого не осталось. Сэмюэль завис в воздухе за миг до краха.

Опора. Ему нужна земля под ногами. Уверенность в завтрашнем дне.

— Сойдет, — вытер слезы и посмотрел на Амелию. — Что делать?

— Не знаю.

— Что? — переспросил он. Сэмюэль ослышался. Неверно понял ее.

— Не знаю, — повторила фея. — Мои знания о человеческих дисциплинах поверхностны. Я не углублялась ни в одну, только собирала клочья для сделок.

— Но как тогда это поможет мне? — воскликнул парень.

— Ты пойдешь путем практика. Я дарую основы, а дальше шагай сам. Торгуйся, проводи опыты, читай книги.

— Чулять, я в розыске! Как ты себе это представляешь?

— Уверена, ты что-нибудь придумаешь, — дергано покачала Амелия головой.

Сэмюэль вздохнул протяжно, заскулил, как побитый щенок.

— Ладно. С чего начать?

— Филаторики создают в предмете якорь и привязывают формулу.

Парень схватил камень под ногами и показал:

— Сойдет?

— Вполне, — кивнула Амелия. — Теперь придумай, что хочешь привязать к нему.

— Громоотвод.

— Плохой выбор. Помнишь, как работает отдача? Избирает похожую цель. В камне мало материалов, да и размер ничтожный. От такого громоотвода не будет проку.

— Что тогда подойдет?

— Очевидно, другой человек.

— Почему? — раздраженно спросил Сэмюэль. Смерть Дерека истощила его. На чувства не осталось сил. Парень боролся с сонливостью, что волнами разбивалась о разум.

— О человеческом теле я могу рассказывать годами. Опишу каждую косточку, каждый нерв, назову каждую мышцу и...

— Если коротко? — прервал он тираду.

— В людях полно материалов. Железо, вода, кислоты и другие вещества.

В памяти отозвались старые воспоминания. После укуса феи они собирали пыль на задворках. Амелия растрясла их, достала и смела серую труху.

«Второе — никаких жертвоприношений и вреда для людей», — произнес молодой голос.

Сэмюэль не сразу узнал хозяина. Наивный, с горящими глазами, со здоровой правой рукой и не хромающий. Он казался миражом. Хрупким и болезненным. Голос принадлежал ему.

В начале пути он придумал два правила. Первое нарушил в первый день.

«Вот моя опора, — подумал он. — Никакого вреда для людей».

В сердце кольнула вина. Неприятное напоминание. Сэмюэль перевел взгляд на Амелию. Он обещал фее тело. Бросил слова на ветер.

«Что-нибудь придумаю. Обязательно».

— Нет. Я не буду делать это.

— Как хочешь, — мотнула Амелия голову в сторону. — Твой выбор.

— Пока отбросим громоотвод. Я хочу превратить камень в бомбу. В хлопушку.

— Ты чем меня слушал, дитя человека? Для взрыва нужен порох. В камне нет пороха. Значит, не будет взрыва.

— Нельзя что-то сделать с воздухом? Как-то подделать взрыв?

— Можно. Ты знаешь как?

— Нет.

Фея не ответила. Пронзила парня немигающим взглядом.

— Эм, ладно, — откашлялся Сэмюэль. — Хочу расколоть камень в порошок и поднять в воздух. Хоть это возможно?

— Не вижу трудностей, — удовлетворенно кивнула Амелия. — Итого два действа. Назови тип каждого.

— Преображение для дробления и повеление для поднятия в воздух? — предположил он.

— Отлично, отлично. Теперь расположи действа по порядку и придумай повествование.

— А если я хочу раздробить камень не сразу, а через пять секунд?

— Вплети отсчет в