Внешний враг - Владимир Перемолотов

Солнце поднялось еще на пол пальца, когда за спиной возник, и начал потихоньку догонять цокот копыт. Они по разу оглянулись и каждый увидел позади себя тележку с одиноким возничим. Тележка неспешно пылила, влекомая парой лошадок и Избор почувствовал желание спросить что-нибудь, у нагоняющего их человека, но подумал, что спрашивать-то вообщем-то нечего.

Тележка поравнялась с ними. Возничий покачивая маленьким, с кулак, узелком, мельком посмотрел на странников, оценивая насколько опасными могут оказаться люди, встреченные на лесной дороге. Избор безразлично ответил взглядом на взгляд, но тут в глазах возчика плеснула радость узнавания. Он весело охнул и закричал:

— О! Здорово, богатыри! Как добрались? Опять нам судьба свидится…

От неожиданности Избор встал и возчик, чтобы не вырваться вперед, потянул вожжи на себя. Воевода смотрел на него, потом на телегу, стараясь вызвать в памяти хоть какой отклик.

— Не узнаете? — спросил возчик, веселым, хоть и чуть обиженным голосом.

— Нет, — честно ответил Гаврила. — А ты нас?

— А что такое? — спросил хазарин, опуская руку на кинжал. — Может, было что промеж нас? Так мы…

— Было, было, — широко улыбнулся возчик. Он осторожно поставил свой узелок рядом с собой. — Мы с вами…

— Что? — спросил Гаврила, готовый к любому повороту. Человек в телеге был один, а куда одному против всех?

Тот махнул рукой, словно движение этим отбрасывал несуразность их поведения.

— Да хватит вам шутить… Что ж вы забыли как у князя Голубева любимое чудовище загубили?

Они переглянулись. На каждом из трех лиц мелькнуло одинаковое выражение — попытка вспомнить хоть что-нибудь, хоть отдаленно похожее на то, о чем говорит этот непонятный встречный и отчаяние.

— Мы? — спросил Исин, перестав бороться со своей памятью.

— Ты!

Исин дернулся, словно перст возчика ткнул его в грудь и глазами заморгал. Сераслан заметил это и тогда уже с недоверчивой насмешкой спросил:

— Может быть ты и про княжну забыл?

Хазарин открыл, было рот, но быстро соображавший Избор тронул его за плечо и сказал оглядываясь:

— Слушай, проезжий… Похоже, что ты кое-чего о нас действительно знаешь. Рассказал бы нам про нас… Мы заплатим.

Тот посмотрел на него, неуверенно улыбнулся.

— Да что с вами? Вы что, и вправду меня не помните? Я Сераслан!

— Расскажи, что знаешь, — мрачно сказал Гаврила, опираясь на тележку.

В шесть глаз они смотрели на него с непонятной надеждой и Сераслан перебирал вожжи, не зная что делать.

В растерянности он пристально заглянул каждому в глаза и понял, что они не лгут. Он прикусил губу, соображая что предпринять, и мял ее зубами, пока позади не звякнула уздечка. Лошадь кивала, словно приглашала его к откровенности. Чувствуя себя последним дураком он пожал плечами и показал на телегу.

— Ладно… Садитесь!

Он сделал движение, что бы повернуться, но Избор останови его, положив руку на плечо.

— Погоди, Сераслан, постой. Я боюсь по себя такое услышать, что на ногах не устою, так что давай-ка лучше на землю присядем…

Чуть помедлив Сераслан кивнул и теперь Гаврила прикусил губу, заранее ужасаясь тому, что услышит. Они уселись под кустами, отведя лошадь с тележкой в сторону.

— Много я вам не скажу, потому как знаю я вас не долго, — сказал наконец Сераслан. — С неделю тому назад встретились мы на дороге в Липовец — стольный город князя Голубева. Вы трое, оружные, на конях…

— Оружие это же было? — Избор вытащил меч и положил перед волхвом. Тот всмотрелся, покачал головой.

— Не знаю. Не помню. Вроде бы нет…

— Не перебивай его, — попросил Гаврила. — Пусть рассказывает.