След оборотня - Конрад Левандовский

Они поспешно протолкались сквозь толпу и, привязав лошадей у забора, вошли во двор.

– Я – судья из Карды! – громко объявила Красноглазая. – Прибыла от имени короля!

Шум утих, все взгляды обратились к ней.

– Я хочу знать, что здесь произошло?

Из дома вышла молодая заплаканная женщина и беспомощно посмотрела на Ириан.

– Входите, госпожа, и увидите… – жалобно произнесла она.

В доме на постели лежал скорчившись сморщенный старик, который, пуская слюни, сосал большой палец правой руки. Рядом, у стены, стояли двое с шапками в руках. Из-за дверей доносилось тихое всхлипывание.

– К счастью, это не он, наверное, это его отец… – прошептал Мино.

Красноглазая отрицательно покачала головой.

– Кто этот человек? – спросила она.

– Мой муж, госпожа, Фрето, – жалобно всхлипнула женщина, а крестьяне торопливо кивнули. Мино лишь теперь заметил, что у старика целы все зубы.

– Сколько ему лет? – продолжала Ириан.

– Весной тридцать четыре исполнилось…

Мино тихо застонал и недоверчиво посмотрел на Красноглазую. Та, однако, не обратила на него внимания.

– Что с ним?

Женщина, вместо того чтобы ответить, разразилась громкими рыданиями. Один из крестьян сделал шаг вперед.

– Мы не знаем, госпожа, мы только крик услышали, прибежали, а он уже так вот лежал. Трудно было его узнать. Потом сюда привезли. Должно быть, полудницу встретил…

Ириан махнула рукой и склонилась над несчастным.

– Он стареет на глазах… – Она коснулась подушки, покрытой слоем выпавших волос. – Жизнь вытекает из него, словно кровь из раны, – добавила она. – Он говорил что-нибудь?

– Где там! – отозвался второй крестьянин. – Словно годовалое дитя что-то там лепетал, а теперь и того нет. Он уже глухой и слепой.

– Знахарка! Знахарка! – послышалось во дворе.

Жена умирающего вскочила и подбежала к двери.

Мгновение спустя на пороге появилась пожилая седая женщина в буром, покрытом заплатами плаще.

– Спасите, мать, помогите! – Хозяйка припала к руке вошедшей.

– Чем могу, помогу, – надменно буркнула знахарка и подошла к постели. Ей хватило одного лишь взгляда. – Здесь мне ничего не сделать. – Она повернулась и направилась к выходу. – Еще до рассвета остынет.

Жена Фрето, рыдая, бросилась к ее ногам.

– Не уходите! Не бросайте! Может, какое-нибудь зелье поможет?

– Зелье – для тела, а у него душа разорвана. Я ее сшивать не умею. Тебе нужен новый мужик! Ты молодая, вся жизнь впереди. Поплачь лучше как следует. – Она обогнула скорчившуюся на полу женщину и вышла.

Ириан толкнула Мино локтем и многозначительно посмотрела вслед старухе. Они догнали ее, когда она выходила из калитки.

– На нашей стороне закон и королевская воля, – начала Красноглазая. – Говори, женщина, все, что знаешь.

– Я чарами не забавляюсь, – со злостью фыркнула та. – Мое дело – болезни и раны. Каждый вам это скажет.

– Но что это чары, ты узнала? – подхватила Ириан.

Мино отвязал лошадей и, держа их под уздцы, двинулся следом. Люди начали расходиться по домам.

– Что я, совсем дура?! Известно, только нечисть могла такое с человеком сотворить.

– Какая нечисть?

– Летун, не кто иной, – сказала старуха. – Доигрался, бедняга…

– То есть?

– Фрето такой уж был, ни одной твари дорогу не уступал. Видимо, на кого-то посильнее себя нарвался…

– Но кто мог эту тварь на него напустить?

– Может, сама по себе?

– Не крути, женщина, иначе в другом месте поговорим! Кто в этих краях умеет трупы оживлять? Не ты ли?

Старуха насмешливо улыбнулась.

– Врать не стану. Что надо – знаю, слова там всякие, знаки, но никогда не пробовала. На что мне такие хлопоты? Пусть уж лучше люди меня уважают, а не проклинают. В тайне подобное все равно долго не сохранишь.

– Тогда кто?!

– Четверть века назад жил тут один такой, что хотел выше всех стать. Способный был, любую тварь мог усмирить, так что и с летуном наверняка бы справился. Но его поймали на каком-то пустяке и у позорного столба выпороли. С тех пор никто его не видел.

– Как его звали?

– Тагеро, госпожа, но зачем тебе? Если он жив, сто раз мог имя поменять.

– Не твое дело. А прозывали его как?

– Принцем, поскольку он все время с таким гордым видом ходил. Из-за этого много смеха было, когда палач ему штаны спустил. Люди пальцами на Принцеву задницу показывали. – Она захихикала.

– В последнее время никто о нем ничего не слышал?

– Что, мол, якобы с его помощью та девица с виселицы слезла? – догадалась старуха и искоса посмотрела на Мино. – Нет, таких разговоров не было. Ни раньше, ни потом.

– Люди все время что-то болтают, а сейчас ничего? Не странно?

– У них других дел хватает… – Знахарка искривила губы в похожей на улыбку гримасе и снова посмотрела на Мино. – Песни о молодом рыцаре слагают, который любимую свою к жизни вернуть хотел…

– Слишком много знаешь, – отозвался молодой человек, глядя в сторону, на придорожные кусты, уже исчезающие в ночном мраке.

– У кого есть глаза и уши – тот знает, – уклончиво ответила старуха. – Если что услышу, дам знать. Мне пора!

Она внезапно свернула и, прежде чем они успели заметить, скрылась в темноте. Ириан удержала Мино, который хотел броситься за ней.

– Многое я пережила, но никогда еще с упырихой столь вежливо не беседовала! – послышалось в кустах, а затем последовал издевательский смех.

Щеки Красноглазой потемнели.

– Думай, что говоришь! – с яростью крикнула она ей вслед.

– Нужно было ее задержать, – буркнул Мино.

– У нас нет хорошего палача, а без пыток ничего больше из нее не вытянуть. – Она махнула рукой. – Лучше уж по-хорошему. Впрочем, кое-что она ведь все-таки сказала… – Ириан задумалась. – Возвращаемся в суд! Бумаги ждут!

Они вскочили в седла, и вскоре топот копыт затих в холодном воздухе.

Знахарка перестала смеяться и двинулась в обратный путь. На небе густые тучи закрывали звезды и лунный серп, так что здесь, в лесу, было темнее, чем на дне чернильницы. Это ей, однако, не мешало. Дорогу она знала наизусть, а место для дома выбрала там, где сама природа даже в самые темные ночи давала достаточно света. Фосфоресцирующее мерцание, просачивавшееся меж стволов и ветвей, безошибочно указывало направление. Источником его была поляна, усеянная сотнями гниющих пней, вокруг которых скопилось множество светящейся трухи, образовывавшей мерцающую мозаику бледно-зеленых пятен разной величины и формы. Холодное призрачное сияние заполняло все пространство, резко контрастируя с черными полосами росших вокруг деревьев, и бесформенным очертанием хижины, крыша которой тоже была отмечена бледно светящимися знаками гнили и разложения.